Category: политика

Category was added automatically. Read all entries about "политика".

Длинный пост в Фейсбуке

Ответ на вопрос уважаемого Тараса Бурмистрова, почему я считаю правильным выбор Сергея Худиева, когда он проголосовал "за".

Коротко ответить не получилось, да я и не старался. Рассказываю только о себе. Это как бы перечень отдельных мыслей.

1. Мы живём в стране, государственный строй которой ближе всего к выборной монархии. Как бы. По крайней мере, он так описан в нашей Конституции. Только выборный монарх у нас называется президентом.

2. И нынешняя, и все прошлые Конституции не имели к реальности никакого отношения, их роль - другая, как бы музыкальная. Эти Конституции как бы звучат на фоне жизни.

3. У нас Конституция - это такая фиксация некоторого основного распределения властей, и в самых общих чертах описание упований народа на всё лучшее. Причём упований как обычного народа, так и той части, которую злая судьбина забросила во власть.

4. Я отлично помню, как и зачем принимали Конституцию 93-го года, зачем, кому и для чего она была нужна, как тогдашний предЦИКа спал с пистолетом под подушкой, насколько были фальсифицированы результаты, и проч. Я помню также, кто и зачем её писал, и каково её качество, и вообще откуда чьи ноги растут.

5. Но самое главное, повторяю - Конституция совсем неважна, как управляющий текст. Но она сложным образом отражает разные взгляды и представления, и неким пунктиром показывает, какие задачи будут решаться в ближайшее время, в какие стороны власти считают нужным поклониться, на какие проблемы они считают нужным указать и проч. Хитрая штука, короче. А с другой стороны, что у нас нехитрое?

6. Ещё раз подчёркиваю - никакие власти в России, начиная с Ивана Третьего, не управляли ни по какому главному писаному закону. Такова традиция, не нами она заведена, не нам её и менять.

7. Поэтому, думаю я, правильный результат голосования - именно такой, какой он получился. По сути дела это был вопрос к народу, как он, народ, к властям, правительству и выборному монарху относится в целом. Поскольку правительство во главе с выборным монархом управляет страной хреновенько, то то, что четверть обозначившихся прищурились и нахмурились - самое то.

8. А менять власти на другие власти - только портить жизнь народу, а себе - карму. Власти должны править, но понимать, как к ним относятся люди в трудное время. И ловить мышей, а не не ловить мышей.

9. У самого меня проголосовать не получилось, я с этим переездом совсем забыл, з-зараза, что надо оформить моё местоположение, поскольку я зарегистрирован в одном месте, а живу в другом. А то бы голосовал тоже "за". Потому что считаю эти власти не безнадёжными. Пусть работают, только живее и качественнее.

Будьте осторожны

За указание на этот документ я очень признателен Константин Богуславский (Konstantin Boguslavskiy) .

Это протокол судебного заседания Военного трибунала войск НКВД Киевского округа. Дело происходит в 1939 году, судят девятерых чекистов за … даже не знаю, как это назвать. Это, наверное, самый страшный текст, который я когда-нибудь читал. Они рассказывают, что они делали в 1936-38 гг. Рассказывают спокойно, ничего особенно не утаивая, потому что находятся среди своих, и ничего скрывать им нечего.

В конце им объявляется приговор за то, что они делали. Всё документально.

Я кое-что должен заметить. Я очень не люблю национализм, никакой не люблю. Особенно, конечно, не люблю, когда националисты дорываются до власти – это вообще чума.

Но я уверен, что тем, кто рассекретил эти архивы и дал возможность всем нам узнать, что же было на самом деле в этих самых органах… Им простятся все их грехи, просто все.

А нашим уродам, которые этого не сделали до сих пор, это припомнится ещё не раз.

В общем, читайте, граждане. Только осторожно.

Праздное размышление

Вот что я предвижу со жестокой радостию, так это то, что уже со второго июля в моей френдленте щёлкнет какой-то выключатель, и множество уважаемых людей выключатся и не будут больше говорить о неправильном референдуме и голосовании.
И я в очередной раз офигею от непонимания того, как это у них так синхронно получается выключиться.
Я думаю, что им и самим это удивительно.
Один раз, несколько лет назад, я уже видел нечто подобное, только в обратном смысле. Я случайно, ничего специально не ища, нашёл ролик с какого-то действа в приличном месте, то ли Мемориале, то ли в Сахаровском центре, где ещё более приличные люди, большинство из которых я знал лично (а некоторых - просто много лет), обсуждали, почему суверенитет нашей стране вреден, а думать своей головой и независимо - вообще какой-то позор.
И меня поразил тогда не этот идиотский тезис, а то, что обсуждающие выглядели, как шарахнутые пыльным мешком по голове (это такое странное и непереводимое выражение из моего босоногого мариупольского детства).
Они как будто говорили убеждённо, но на их лицах временами появлялось странное выражение: "Что это я такое плету? Как бы меня не выгнали!". И они с ним боролись, с этим выражением, но результат не впечатлял.
Потом я этого ролика уже не мог найти, и я даже не уверен, был ли он.
Это я всё к тому, что чего-то я в жизни не понимаю.

Сказано (Михаилом Федотовым, по свидетельству Светланы Мироновой)

С. Миронова рассказывает о встрече в ЕЦМТ с П.Каныгиным и М.Федотовым:
Недавно в ЕМЦТ был разговор про советского человека (Гозман, Гудков, Голубовский) - невероятно унылое зрелище, после которого меня брюзжание Гудкова по поводу Дудя нисколько не удивило; такое впечатление, что тридцати лет, прошедших с 1989 года, не было вовсе, и ни одной новой мысли с тех пор эти головы не посетило. а сейчас слушала на той же площадке дискуссию на другую тему, приглашены были Павел Каныгин и Михаил федотов. Зашёл разговор о бесправии работников, отсутствии нормальных профсоюзов. и Федотов вдруг говорит человеческим голосом:

"Когда в 1993 году я приехал в Париж и приступил к работе в качестве посла России при ЮНЕСКО, ко мне пришел советник по кадрам и сказал: "Михаил Александрович, мы вас знаем как большого демократа". Я говорю - спасибо. "Вы согласны, что профсоюзы - это тоже институт демократии?". Я говорю - согласен. "Значит, вы нам поможете восстановить профсоюзную организацию?" Я говорю - нет. "Почему?" - "Потому что демократии не должно быть слишком много. Меня вам будет вполне достаточно". И дальше я экспромтом сформулировал замечательную, на мой взгляд, шутку: "Высшая форма демократии - это абсолютная диктатура настоящего демократа". И при мне никакого профсоюза в постпредстве при ЮНЕСКО не было. Но никто никогда за пять лет работы мне не сказал: вы плохой руководитель, вы нам жить не даёте".

Тут даже его приятель Гозман немножко прифигел. спрашивает: "А был бы ты сволочь последняя, тогда что?" - "Тогда бы меня по-другому звали". - "Но тогда без профсоюзов было бы нельзя?" - "Наверное". - "..." - "Ну я же говорю, демократии не должно быть слишком много. Меня им вполне хватило".
Самое главное в этом рассказе, как мне кажется - это кристальная, яснейшая и точнейшая формула Михаила Федотова: "Высшая форма демократии - это абсолютная диктатура настоящего демократа".
Конечно, эта формула верна не везде, а только здесь, да и то не всегда. Надеюсь от всей души. Понятие-то отличное, не хуже либерализма и прочего патриотизма.

Восемнадцать лет назад

О том, как это выглядело в самом начале. Мне такие вещи особенно интересны, потому что позволяют смахнуть с мозгов лапшу и морок современности.
....................
Эксперт, #13 (273) от 2 апреля 2001

Час лета на юго-запад

Украина готова быть сателлитом, но хотела бы поскорее выяснить, чьим

Александр Привалов

Насмотревшись репортажей и начитавшись статей о политическом кризисе на Украине, я обнаружил, что чем дальше, тем меньше понимаю, что же там происходит. Пресса трудолюбиво знакомит меня с массой жестов и заявлений десятка-другого тамошних ведущих VIPов, но из этих жестов и заявлений мне, стороннему человеку, ничего внятного выцедить не удается. (Быть может, и потому, что не слишком они последовательны. Мне рассказывали, как один из украинских телеканалов навлек на себя упреки властей в "необъективности", показав в утреннем, дневном и вечернем выпусках новостей одного и того же деятеля, говорящего по одному и тому же вопросу очень разные вещи.) Те, кто изо дня в день следит за словами и делами Кучмы, Ющенко, Мороза, Марчука e tutti quanti, вероятно, постигают и суть каждого очередного момента, но на ходу в эту карусель не запрыгнуть.
Тут я и подумал, что можно обратить слабость в силу. Чем стараться постичь сложные натуры украинских лидеров, лучше воспользоваться тем, что их имена не вызывают у меня четких ассоциаций, и попробовать сосредоточиться не на них, а на идеях: без заранее определенных симпатий и антипатий просто послушать, что сами украинцы говорят о своих проблемах.
И поехал я в Киев - слушать.

Что здесь написано

Я встретился в Киеве примерно с дюжиной людей: политологами, политтехнологами, экономистами, предпринимателями - сторонниками президента и его противниками; людьми осведомленными, думающими и, насколько я понимаю, далеко не безвестными в своей стране. Предупредив собеседников о своем грустном невежестве в украинских делах, увы, типичном для гражданина России, я задавал им детские вопросы.
Ниже кратко изложены полученные мною ответы. Ни одного моего собственного тезиса здесь нет; больше того, почти все изложенные здесь мысли высказаны несколькими моими собеседниками - а они, повторю, очень разные люди. Конечно, я никак не претендую на то, чтобы полностью описать картину украинской политической и экономической мысли, но некие базовые направления, кажется, я для себя понял. О них и речь. А упоминания об аналогиях с российскими делами я сознательно исключил из рассказа. Аналогий - и прямых, и не очень - тут столько, что пусть уж каждый подбирает их на собственный вкус.

Что происходит в государстве?

Я начинал с этого вопроса, добавляя примерно такие слова: хорошо, одни - за президента, другие - против, это я понимаю; но какая между противными сторонами сущностная разница, чем они различаются содержательно? Как правило, собеседник после некоторой паузы отвечал: ничем, никакой, - и сам своим словам несколько удивлялся.
Деятели президентской и оппозиционной сторон мало чем различаются, поскольку заняты одним и тем же: борьбой за собственный имидж, который открывает путь к государственным должностям (или позволяет сохранить должности), которые, в свою очередь, дают возможность активно влиять на ход приватизации и других видов передела собственности. Необходимости прикрыть эти базовые интересы какими-либо возвышенными или хотя бы просто квалифицирующими лозунгами никто, похоже, не ощущает.
На лозунги вообще спрос в стране невелик:[Spoiler (click to open)]так, Кучма выиграл свои вторые выборы с трогательным текстом "Все буде добре!" - и никто не потребовал уточнить, почему он так в этом уверен. Общее убеждение в том, что все политики в стране заняты исключительно дележкой собственности и финансовых потоков, не опровергается и самой элитой даже для вида. Популярная и на Украине аббревиатура ФПГ через раз простодушно расшифровывается газетами как "финансово-политическая группа" - и никто не видит в этом ничего зазорного. Политика устроена именно так: ФПГ тягаются друг с другом за лучшие места под солнцем, не заботясь о придании этой борьбе идейного флера. К тому же все отстаиваемые интересы, а равно и заключаемые коалиции носят сугубо тактический характер, а значит, не нуждаются в идеологическом закреплении. Как заметил один из моих собеседников, "говорить о стратегии некому и незачем".
Ну, к вопросу о стратегии мы еще вернемся, а пока - так что же происходит? Полученные мной ответы варьировались от "крах режима" до "ничего особенного", общее же впечатление от них сложилось такое. Эмоциональный накал, возникший под влиянием "дела Гонгадзе", необычайно велик. Практически независимо от того, действительно ли Кучма заказал убийство журналиста (никто из тех, с кем я говорил, кажется, в это не верит), президент катастрофически теряет доверие. Запад заведомо готов его обвинить в чем угодно, но и внутри страны Кучмагейт стал поводом для концентрации недовольства. На волне недоверия к власти хотят прийти - и вполне вероятно, что придут - другие люди. Но никакой социальной революции не будет. То немногое, что можно было выжать из украинцев в жанре широких общественных движений, уже выжато - дальше возможен только спад (мои собеседники оговаривались, что оппозиция попробует опровергнуть это предсказание массовой акцией 9 марта; к этому времени я уже вернулся в Москву, но то, что удалось увидеть - именно увидеть, а не услышать - в телерепортажах, показало, кажется, что предсказание устояло). Борьба продолжится и завершится в привычном жанре схватки бульдогов под ковром.

Что происходит в обществе?

Общественное настроение мне описали как полную апатию. Надежды на некое скорое улучшение жизни лопнули, и царящий в стране открытый клиентелизм (президента в разговорах между собой называют "папа" и "Данилович") принимается с вялой покорностью. Появившиеся кое-где зачатки гражданского общества ничтожны по масштабам,
разрозненны и погоды никоим образом не делают. "Средний украинец" думает об одном: как бы не стало хуже. Отсюда - исключительная, даже для России дивная степень склонения перед начальством, настоящим, прошлым (прочел я в одной газете статью к годовщине смерти В. В. Щербицкого - большего раболепия я в жизни не видел) и будущим, - ведь хуже может делать и делает именно начальство. Поэтому, кстати говоря, контроль над МВД, а значит, над корпусом участковых - бесценный политический ресурс: участковые - как раз то начальство, которое знает каждого и которое знает каждый.
Процитирую статью Владимира Полохало, шеф-редактора журнала "Полiтична думка": "Инстинкт общественного самосохранения любой ценой, сосредоточенность людей на естественном стремлении просто выжить здесь и теперь, ощущение собственной беспомощности и исчерпания возможностей - все это суживает горизонт личностного развития. ... Поэтому выбор (в политическом смысле) в пользу 'меньшего зла', адаптация вплоть до проявления сервильности - не только жест бессилия и отчаяния, но также стиль жизни". Все это оборачивается сравнительно спокойным отношением к множеству публикаций и бесчисленным слухам о казнокрадстве, кумовстве и проч.: люди живут, чтобы выжить, а для этого все средства хороши - аналогичное поведение наверху кажется почти естественным.
Мои собеседники разными словами и с разной интонацией говорили мне, что будущего для людей нет, потому что нет идеологии этого будущего. Кто попростодушнее, ждет прихода идеолога-бессребреника. Кто поциничнее, ждет прихода транснациональных корпораций, которые наконец решат, что делать с Украиной и как будут жить украинцы.

Куда идти стране?

Так что сказать, что у Украины нет стратегии, нет идеологии, можно лишь сделав важную оговорку: есть по меньшей мере две "протостратегии", или, скорее, "протоидеологии". По одной из них, Украина должна возможно скорее и полнее слиться с Западом, по другой - с Россией. Протоидеология тут плотно увязана с практикой: ни у кого нет сомнений (во всяком случае, я не встретил сомневающихся) в том, что ближайшая, да и единственная цель государственной политики должна состоять в прилеплении к кому-то, - вопрос один: к кому?
То, что социологические опросы показывают устойчивое равновесие числа склоняющихся к "Западу" и к "Северу", практического значения не имеет: этот вопрос электоральным путем не решается. Его решают и решат объективные украинские реалии и базирующаяся на них деятельность элит - неважно, в какой степени осознанная в этом именно контексте.
Слоган "европейский выбор Украины" весьма популярен, но и это не очень важно - осмысленной стратегии за ним нет. Самые внятные ответы на вопрос, что означают эти слова, звучали примерно так: Украина должна как можно скорее вступить в ВТО и во все европейские организации - это и будет европейский выбор. А что же нужно для этого сделать? Как это "что"? - заполнять требуемые бумажки!
Вопросы о степени подготовленности национальной экономики к взваливанию на себя европейских стандартов встречались не то чтобы с недоумением, но явно без энтузиазма. Плюсы и минусы вступления, например, в ВТО для конкретных отраслей, насколько я понял, не считаются темой, достойной обсуждения. Хорошо, говорю; допустим, сейчас какая-нибудь фея взмахнет палочкой - и Украина окажется и в ВТО, и в Евросоюзе, и в чем хотите еще. Не кажется ли вам, что в этот же момент обрушатся две трети украинской экономики? Отвечали мне по-разному (кто говорил: вы преувеличиваете, не две трети, а гораздо меньше; кто: ну и пусть рушатся), но смысл ответов мне показался единым. Вхождение в Европу - такое бесспорное благо, что если даже оно произойдет в форме разгрома и капитуляции, то игра стоит свеч. Говорить же о стратегии такого вхождения бессмысленно не только потому, что ее некому разрабатывать, но и потому, что здесь-то и содержится одна из самых дорогих радостей: еще и затем хочется в Европу, что там о стратегии больше думать не придется - это дело возьмут на себя транснационалы.
Насчет "некому разрабатывать" - это, естественно, тоже не мои слова. Несколько моих собеседников говорили об этом, почти повторяя друг друга. Система подготовки и размещения кадров, схема принятия решений в СССР были такими, что на территории, неожиданно для самой себя ставшей суверенной страной, людей, профессионально подготовленных для разработки и воплощения стратегических решений, почти не оказалось. Отсюда - неизбывная ситуативность политики. (Один пример. Вот вы жалуетесь, говорю одному собеседнику, что вас давит долг перед Россией за энергоносители; что же вы так безоглядно его наращивали? Да ведь Кучма, отвечает, были друзьями с Ельциным - мы думали, пронесет...)
Конечно, это беда поправимая. Мне так и говорили: да, стратегии у нас нет; но вы посмотрите, сколько у нас уже есть того, чего раньше не было! Со временем на Украине наверняка появятся и стратеги... Появятся, если только хватит этого самого времени.
О том, что времени может не хватить, как раз и говорит явное стремление страны в сателлиты. Как мне было сказано в первой же беседе, "вопрос о периферийности Украины решен". На второй день своих разговоров я уже всех своих собеседников, извинившись за сознательную провокативность формулировки, спрашивал: верно ли я понял, что Украина готова быть задворками и хочет только поскорее узнать, чьими именно? Ответы следовали утвердительные, хотя иногда с оговоркой: да, такое мнение распространено, но это - не наша позиция.
Мне, правда, показалось, что к кому прислонится Украина, уже потихоньку решается: к нам. Дело даже не в том, что, как выразился один из моих собеседников, социально-культурной базы для европейского выбора на Украине нет, а скорее в том, что и она, и экономическая база для срастания с российским бизнесом на Украине заведомо есть - и эта база вовсю используется.
По мнению тех предпринимателей, с которыми я говорил, важную роль в наметившейся интенсификации втягивания Украины в сферу российского бизнеса сыграл приход в страну "ЛУКойла", ТНК ("производящие компании тут живо всех поставят на колени!") и "Сибирского алюминия". Если российский бизнес сумеет внедриться еще и в украинскую металлургию, все остальное может оказаться делом недолгого времени.
Впрочем, и обратный исход не только не исключен, но кажется вполне вероятным. Россия ведь совершенно не знает, что ей делать с Украиной, и весьма мало этим озабочена, о чем на Украине прекрасно известно. Запад же, напротив, всячески показывает, что знает, чего хочет от Украины: по всей стране действуют сотни аналитических, информационных и прочих центров, занятых подготовкой интеграции Украины в Европейский союз. Нетрудно понять, на кого национальной элите легче ставить.
На волне нынешней смуты к власти могут прийти именно "западники" - как мне говорили, самая организованная и целеустремленная сила в стране. (И получающая, кстати говоря, мощную внешнюю поддержку: на моих глазах в течение неполных суток после разгона знаменитого палаточного городка на Крещатике по этому поводу резко высказались американский посол в Киеве, Джордж Сорос и госдеп США. Кто в Москве сказал хоть полслова?) Если же власть в Киеве станет откровенно прозападной, ни экономические связи, ни энергоносители, ни тем более "социально-культурная база" не помогут. Те, кто не захочет переориентироваться на Европу, будут просто выкинуты со своих предприятий - с собственниками на Украине такое уже случалось.
Вот что, насколько я понял, думают об Украине на Украине. Хорошо, что мои собеседники оказались тактичными людьми и не задали мне встречного вопроса: а что думают об Украине в России? Я не знал бы, что ответить: если и есть на свете стратегия развития российско-украинских отношений, публике о ней неизвестно.

Перед выходом

Кто-то из очень умных немцев – то ли Бисмарк, то ли Клаузевиц – заметил, что в политике роялят не намерения, а возможности. Т.е., в общественной жизни происходит не то, чего ХОТЯТ находящиеся на сцене, а то, что МОЖЕТ произойти при их участии.

Отсюда следует, что если на небольшом пятачке собрать вооружённые силы  пяти-шести стран, которые и так охулки на руку не кладут (а именно США, России, Турции, Персии, Израиля и проч.), то ихние солдаты  не будут убивать один другого только до того момента, когда они начнут один другого убивать.

Иное дело, что для того, чтобы эти дела перешли во что-то длящееся, необходимы ещё дополнительные условия. В которых, скорее всего, и будут иметь смысл понятия «ответственности», «последствий», «политических и военных решений» и прочая лабуда.

Сейчас же ничего такого нет. Не хотите, чтобы смертоубийства были – р-разойдитесь! А если разойтись не получается – то списывайте какой-то процент, ничего не поделаешь.

Тем более что все там присутствующие – монотеисты, Авраамовы дети. Им только дай волю.

Из разговоров и воспоминаний про электоральное поведение российской публики весной и летом 1996 года

... Существовало две группы основных мотивировок участия в голосовании.

Первая стратегия - это так проголосовать, чтобы изменить реальную ситуацию в стране, либо увеличив вероятность выбора желательного кандидата, либо уменьшив вероятность выбора кандидата нежелательного.
В те президентские выборы 1996-го года придерживающиеся этой стратегии голосвали за одного из двух самых вероятных кандидатов: Ельцина или Зюганова. Причём часто бывало, что голосующие за одного из них делали это с сильным возражением или даже отвращением, настолько тот им не нравился. Но иной нравился ещё меньше.

Скажем, Ельцина многие голосовавшие за него на дух не выносили, но "коммуняк" они не хотели допустить к власти ни в коем случае, и если бы Ельцин не выиграл выборы, они вышли бы на улицы, только бы не допустить возврата прежних порядков.

Так же было и с теми, кому Зюганов был просто отвратителен, но чтобы эта пьянь и ... Ельцин стал во главе страны - этого никак не должно было случиться. И они морщились, плевались, но отдавали свои голоса за Зюганова, так как иначе Ельцина было не остановить.

А вот со второй стратегией было совсем по-другому. Тут вопрос о политической реальности и возможности повлиять на неё вообще не ставился. Такие избиратели воспринимали выборы как в первую очередь возможность продемонстрировать свою приверженность правильному и хорошему, отдав свой голос за того, кто демонстрирует такие же свои понятия. И неважно, выиграет он или нет: "Главное, чтобы я мог потом с чистой совестью сказать своим внукам, что я голосовал за правильного и хорошего человека". Эти голосовали, довольно часто, за Явлинского. "Яблоко" тогда была партией провинциальной интеллигенции, par excellence.

Просветление

Я ухитрился только сейчас найти цитату из Путина, где он толкует о том, что это за "духовные скрепы России": "Сегодня российское общество испытывает явный дефицит духовных скреп – милосердия, сочувствия, сострадания друг другу, поддержки и взаимопомощи, – дефицит того, что всегда, во все времена исторические делало нас крепче, сильнее, чем мы всегда гордились".

Т.е., духовными скрепами России Набольший считает милосердие, сочувствие, сострадание друг другу, поддержку и взаимопомощь, и сетует на то, что их сейчас недостаёт, а именно они и делают нашу страну крепче и сильнее.

И посмотрел я на всех зубоскалящих по этому поводу со странным, но сильным чувством.

Только моё мнение

Я жил при следующим правителях: Сталине, Маленкове, Хрущёве, Брежневе, Андропове, Черненко, Горбачёве, Ельцине и Путине.

И я всегда понимал (даже когда мало что понимал), что жизнь моя и моих окружающих людей меньше зависит от того, кто там на троне, чем от других условий и обстоятельств.

Уже не говоря о смысле этой жизни, её цели и проч.

Всегда мне было очевидно, что если я чего-нибудь не могу сделать, чего хотел бы, то это не потому, что не тот товарищ правит бал, а по более веским и трудным для преодоления причинам.

Это я не к тому, что я прав, а иные не правы, а к тому, что таково моё мнение.

И я его разделяю.

Впечатление

Позавчера, за день до закрытия, я наконец-то собрался пойти в Центральный Манеж на выставку «Второй конгресс Коминтерна», на которую в своё время указал добрый человек Александр Механик, ещё 29 июня указал, да я так и не собрался тогда – то одно, то другое… А тут, да ещё по случаю встречи со старым другом Николаем Яценко, встретились да пошли.

Пускали туда бесплатно. Народу не было вообще никого, в пределах статистической погрешности. В маленьких залах на подходе к этой картине крутили документальные фильмы того времени об этом событии, показывали всякие картинки того же времени (в частности, Кустодиева и Анненкова), и многочисленные эскизы к большой заглавной картине художника Исаака Бродского, позора нации. А в одном зальчике закольцевали речи Ленина по этому (наверное) поводу, и можно было их слушать и слушать, только никого не было в этом зальчике, а я немного послушал и дальше пошёл.

Кстати, мы встретились с Колей у памятника Жукову, и видели своими глазами небольшую, но очередь к мавзолею. Тут мы с Колей разошлись во мнениях – он считал, что это нехорошо, а мне пофигу. Ходят и ходят. Вон, в палеонтологический музей тоже ходят, на саблезубых медведей поглазеть. Почему на них можно, а тут нельзя?
Collapse )