Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Охлобыстин и Познер



Можно сравнить эту беседу с недавно цитированной мною беседой о.Димитрия Смирнова с тем же Охлобыстиным. Но лучше не надо - сразу видно, насколько и в какую сторону Познер отличается от о.Димитрия. Конечно, это не совсем корректно - в конце концов, о.Димитрий священник, а Познер всего лишь телевизионный расспрашиватель.
Они оба из одной и той же страты, а о.Димитрий Смирнов ещё и художник по своей прежней жизни.
Охлобыстин переиграл Познера на его главном поле - поле масштабов личности. Познер, как видно из конца беседы, сильно разозлился. Взбесился даже. И то сказать - с понятием товарищ.

Сучье племя

Вчера вечером, после дождя

Ужин в ацтекском ресторане в Новой Слободе, в хорошей компании Миши и Ани. Сапату подают горячую, манзанилью и мурьетовый хоакин на десерт.

Приятный разговор,как всегда содержательный и художественно беспорядочный.

Беседовали о недавно случившейся нервной реакции травматических цыган на попытку сфотографировать их в Мерседесе после какого-то мелкого безобразия. Обсуждали, кто бы как себя повёл, если бы увидел, что его савомольно фотографируют на улице.

Сошлись на том, что реагировать из травматика (Лем называл это "подхвостно-линзовый рефлекс"), возможно, и не стоит.
А как стоит?

Пространство вроде общее.
Просто глядеть - можно. Или не можно? Нет, вроде можно.

А фиксировать то, что видишь своими глазами, нельзя? А почему? Может, и запоминать то, что видишь своими глазами, нельзя?
Нет, запоминать вроде можно. Но только если гарантируешь, что запомнишь плохо и ненадолго.

И вообще - почему это жить можно, а запоминать и фиксировать обстоятельства жизни без разрешения этих обстоятельств - нельзя? Это же - мои обстоятельства, моя жизнь?
Да нет, можно, только если неправильно запоминаешь. Скажем, если худкартину рисуешь с обстоятельств. Оно глубже, но неточнее.

Ага, т.е., фиксировать суть происходящего можно, а внешность - нельзя?

Подошедшая официантка, сама явно из инков, вежливо заметила, что изложение реальности допустимо, и сочинение реальности тоже допустимо, но никак нельзя... И добавила что-то на ихнем вымершем.

Что никак нельзя? За что никак нельзя?

Мы с Мишей в Праге и в Вене

Я вообще-то не сторонник фотографирования, всё равно ничего не получается. Но кое-что характерное выбралось. Снимки, как говорится, кликабельные.

Мы с Мишей, а между нами - банковская скульптура. Она символизирует, как я понимаю, тот несомненный каждому банкиру факт, что много - это лучше, чем мало.


Мы с Мишей в чешском ресторане, сейчас будем есть вепрево колено, запивая пивом. Больше ничего не хотим. Ничего.


Мы с Мишей на фоне героических австрийских революционеров, основателей, как я понимаю, Австрийской республики в 1918 году.


Мы с Мишей в венском кафе, а в глубине кафе, если приглядеться, можно увидеть красивейшую в Вене и тем более в Праге женщину, барменшу этого кафе. Только увидеть её всё равно нельзя, потому что она черна как дёготь, и сливается с тенью.

Моё дело - сторона, конечно...


... но после ознакомления с этим разворотом возникает впечатление, что Ерофеев скоро рассорится с Самодуровым.
Причина, как мне кажется, в том, что первый хочет остаться в одной группе, а второй хочет попасть в другую.
Ерофеев - он искусствовед, и твёрдо демонстрирует своё намерение остаться таковым.
А Самодуров хочет быть борцом с церковью, политическим деятелем, причём желательно мучеником, возможно даже великомучеником, если повезёт.
Нормально, в общем.
Продолжаем разговор.

Типа только вопросы

Вопрос о видах Сталина в оформлении Москвы к 9-му мая (то ли портреты его, то ли плакаты, то ли военные, то ли современные - я не знаю, и никто, похоже, толком не знает, включая исполнителей) для меня - очень сложный. Скорее всего, я против любых запретов на информацию, потому что а как же иначе.
Ладно, торопиться некуда, впереди два месяца, успею ещё подумать, как говорят хохлы из известного анекдота - "маю час".
А вот что мне интересно, так это такой аспект: те, кто против, они против чего?
- Против того, что власти, туды их в качель, такое решили и делают;
- Против того, чтобы лично видеть эту рожу усатого злодея на улицах родной Москвы;
- Против того, что простые люди соблазнятся и станут поклоняться Сталину, как только увидят плакаты, одобренные начальством.

Ясно, что все эти мотивы разные, независимые и возможно несочетающиеся:
- Тому, кого оскорбляет лик Сталина, может быть всё равно, кто это повесил и как это подействует на иных прочих;
- Противнику неприличных действий властей может быть неважны собственные чувства, главное - открытое символическое объединение нынешних властей с теми кошмарными;
- Радетель за обманутый народ в свою душевную крепость так-сяк верит, его портретами Сталина не распропагандируешь, а откуда появилась эта гадость - ему тоже бара-бир.

Но мне вот что не нравится, хотя и... Как бы сказать-то...

Вот если власти запретят Мемориалу вывесить свои плакаты и стенды (Если портреты Сталина действительно появятся на улицах Москвы, то мы сделаем все зависящее от нас, чтобы одновременно с ними появились другие плакаты, стенды и постеры, рассказывающие о преступлениях тирана и о его истинном месте в истории Великой Отечественной войны.  - так написано в заявлении правления Мемориала от 2 марта) тут я понимаю, без протеста и жёсткого отпора не обойтись. Да они и не запретят, власти-то, забздят, прошу прощения.
Но как можно не показать то, что было? Зачем? Чтобы опять и опять мы не думали о том, как же это так получилось, что в самое страшное время для нашего народа, когда мы могли раз и навсегда потерять свою государственность и перестать быть народом, во главе сопротивления стал самый страшный злодей и губитель этого народа? И о том, может ли это повториться? И о том, что сделать, чтобы так больше не было?
Что, смотреть не хочется? Головка болеть начинает от непривычных мыслей? Неизбывное желание поруководить чужими головами нестерпимо чешется?
Или что?
 

Тупой и даже ещё тупее

Полвека читаю научную фантастику, и только сейчас до меня дошло, что это не научная и не фантастика, а просто такие литературные сказки, в разных достаточно картонных декорациях.
Если декорации научноподобные, то называется научная фантастика, если драконо-эльфийские, то называется фэнтези.
Смысла и в том и в другом названии немного, но надо же как-то называть! А в русском, прошу прощения, дискурсе принято употреблять неточные названия, чтобы нельзя было придраться к словам. По известному бонмоту Воннегута: "За что тебя? А за что всех других?"

Сами декорации к содержанию сказки не имеют никакого отношения, и если охота поиздеваться над фантастическим автором, то можно это сделать так: ободрать и разломать декорации, и посмотреть на то, что останется. Скажем, у Хайнлайна или Шекли, или Стругацких, декорации не обдираются. А современные авторы совершенно беззащитны. Как правило, разумеется.

Задали вопрос, а я не знаю, как ответить

Позвонил приятель и спрашивает: "Вот я могу сказать простому художнику - нарисуй, мол, мне на бумаге карандашом ёлку или портрет или бегемота. А как мне сказать компьютерному художнику? Нарисуй мне ... чем? На чём? На экране компьютера? Мышкой?"

Я ему что-то вяло объясняю, что на экране компьютера не рисуют, а только смотрят. Это он понимает.
Но рисуют - чем? На чём? Или надо какой-то другой глагол употреблять?

Из русской художественной прозы


"... А Черномырдин предупреждал. И не просто, а непросто. Потому что знал и видел, как в воду. И что? Да ничего. А у нас ведь как?

Говорил, говорю и буду говорить: не станет Черномырдин, не произойдет этого, как бы некоторые ни надеялись. Потому что, когда такие задачи стоят, когда мы так глубоко оказались, не время сейчас. Меня многие, я знаю, из-за того, что Черномырдин очень многим оказался, как в горле, как говорится. Но я всем хочу сказать, не говоря уж о Борисе Николаевиче, что пусть они не думают, что так легко. Ведь люди видят, кто болеет за судьбу, а кто просто занимается под маркой. Я знаю, кто тут думает, что пробил его наконец. Черномырдин всегда знает, когда кто думает, потому что он прошел все это от слесаря до сих пор. И я делаю это добровольно, раз иначе нельзя, раз такие спекуляции идут, что хотят меня сделать как яблоко преткновения. Это надо внимательно ещё посмотреть, кому это надо, чтобы вокруг Черномырдина создавать атмосферу. Все должны знать: сделанного за годы реформ уже не воротишь вспять!

И не надо: Черномырдин то, Черномырдин сё. Черномырдин никогда и нигде, а всегда и везде. И всем. И когда надо было, пять лет бессменно, между прочим, а не то что те
..."

(via isaak_rozovsky )

Ну, и оттуда же:
.................
Я с молодых лет всегда работал первым лицом.
Хуже водки лучше нет!
Нельзя думать и не надо даже думать о том, что настанет время, когда будет легче.
Вечно у нас в России стоит не то, что нужно.
Все это так прямолинейно и перпендикулярно, что мне неприятно.
В харизме надо родиться.
Новый министр финансов. Прошу любить и даже очень любить. Михаил Михайлович готов к любви.
Правительство - это вам не тот орган, где можно одним только языком!
Как кто-то сказал, аппетит приходит во время беды.
Вот мы там все это буровим, я извиняюсь за это слово, Марксом придуманное, этим фантазером.
Мы надеемся, что у нас не будет запоров на границе.
Есть ещё время сохранить лицо. Потом придётся сохранять другие части тела.
..............................
И наконец, самое пронзительное и гениальное:

Я проще хочу сказать, чтобы всем было проще и понять, что мы ведь ничего нового не изобретаем. Мы свою страну формулируем .

Слушайте, слушайте!

.............................
Про Рублева
Бродили мысли, пожалуй высловлю
Решение: икона не картина, в музее иконы умирают, им место в церкви среди живого поклонения. Верно, но неправильное решение. Потому что не имеет отношения к происходящему сейчас и важному, а только фиксирует некую правду. Да, иконы не доски и не картины, но сказать только это - обмануть.
Решение: церковь собственнически относится к величайшим произведениям искусства, находящимся в ее ведении, и часто небрежением и позорным невниманием разрушаются сокровища человеческого духа. Икона Рублева находится в сильной опасности, если ее предоставить в церковь для служб. Тоже правда и тоже ложь. Да, в церкви гибнут произведения искусства, потому что их "используют" и неумело, часто небрежно сохраняют. Это горько, этому хотелось бы воспрепятствовать, но сказать только это - обмануть.
Сейчас икона находится в музее. Это факт. И есть люди, которые хотят вернуть ее в церковь. Это тоже факт. Когда-нибудь погибнут все произведения искусства, даже самые дорогие людям. Ничто не вечно, и множество совершенно потрясающих вещей уже погибло. Икона Рублева тоже погибнет, лучше, чтобы позже, - но это не самое важное. Иконы предназначены быть в церкви, однако икона в музее - не самое страшное, что бывает, это можно потерпеть.
Важно не это. Важно, что имеется разногласие в обществе, задевающее многих людей. Неполитическое разногласие. Его надо научиться решать. Надо договариваться - для этого отрабатывать формы, стиль, манеры поведения, способы приведения аргументов, терпеливое уважение мнений других - потому что они люди того же общества. Это не вопрос права собственности, это не вопрос власти - потому что не всё можно решить правом и властью, в конечном счете они придут вместе с силой - но сила не решит всего, поскольку слишком многое просто не будет существовать в обществе, уважающем только силу. Надо научиться договариваться, вырабатывать решение, достаточно прозрачное, чтобы разные стороны могли его понять и повторить, чтобы это решение было временым согласием, чтобы можно было вернуться и перерешить. Научиться понимать весомость несогласия других людей. Важно это.

.............................

Вот это, пожалуй, самое главное, и до чего я никак не додумался - хотя мог бы! Мог бы!

Самое главное вот что: принимаемое решение среди исходно и принципиально несогласных должно обязательно быть временным. Т.е., в нём должно быть заложено общее понимание того, что это не навсегда, а совсем наоборот.
Конечно, это некоторое взаимолукавство - у нас каждый ребёнок знает, что существуют только времянки. Ну и ладно.

И второе главное - это то, что решением может считаться только то, что может повторить своими словами каждый участник.