Леонид Блехер (leonid_b) wrote,
Леонид Блехер
leonid_b

Хороший текст

Александр Механик, "На ура не было сил" - журнал "Эксперт".
Мой отец, исключенный из партии и сосланный в Семипалатинск, с первого дня войны бомбил кого только можно телеграммами с просьбой призвать его, но был призван только после окончания срока ссылки в конце 43-го года, а попал на фронт в начале 44-го. Слово «патриот» было не из его лексикона. Он с иронией рассказывал о своем приятеле, делегате Х съезда партии, который написал в графе национальность — «космополит». Но, выбирая между патриотом и космополитом, папа, наверное, выбрал бы второе. Он ненавидел Сталина и был предан идее интернационализма, которую воплощал для него Советский Союз, и он должен был защищать эту идею и страну, ее олицетворявшую, несмотря ни на что. Даже если от идеала мало что осталось. И, конечно, для него не было вопроса, кто виноват в этой войне. Сталин был для него ужасное зло, Гитлер — зло абсолютное. Сталин был зло, прикрывавшееся лозунгами добра, — возможно, потому что он все-таки понимал разницу между добром и злом. Гитлер этой разницы не понимал. Не знаю, читал ли папа воспоминания Черчилля, но уверен, что он подписался бы под его словами: «Дело каждого русского, сражающегося за свой очаг и дом, — это дело свободных людей и свободных народов во всех уголках земного шара».
Да. И ещё оттуда же:
Когда вошли в Германию, а его дивизия брала Данциг в Восточной Пруссии, папа не сдержал обещаний о страшной мести. Не потому, что жалко было. Устали от войны. Обвинения наших в преступлениях, будто бы совершенных в Германии во имя мести, были всегда, но отец, который был абсолютным ригористом, никогда не говорил о чем-то подобном. Наверное, было всякое, но в армии было 11 миллионов человек после четырех лет ужасов войны и немецких преступлений. Не всякий выдержит такое испытание.

Отец говорил скорее, как ни странно, о раздражении, вызванном поляками, бросившимися выгонять немцев, как только им это разрешили.

Немцы вызывали недоумение. Крестьянская армия шла через немецкие деревни с каменными домами, с ухоженными палисадниками, с молочными бидонами, которые, несмотря на войну, дожидались проезда наполнявшего их молочника, с унитазами, которых большая часть наших солдат никогда не видела, и удивлялась, зачем они при такой жизни затеяли войну с нищей Россией. А в бидоны мочились, чтобы не вые…сь после такой войны.

Вот почему, когда начинались разговоры о мародерстве нашей армии, будто бы «увозившей из Германии добро эшелонами», папа, который привез из Германии две книги, они до сих пор у нас стоят, говорил: «Эти люди возвращались мало того что в нищую, да еще и разоренную страну. Им жизнь зачастую надо было устраивать с нуля. И если он захватил десяток часов, так, может, он их продаст и купит себе козу. Лезть не надо было в Россию. Пусть благодарят, что в Германии вообще что-то осталось». Любимая его песня о войне была «Враги сожгли родную хату».

А Жуков, который, как говорят, вывез эшелон барахла, так ведь он тоже простой крестьянский парень, не видевший до этого ничего шикарней кремлевских дач, на фоне которых даже немецкие крестьянские дома выглядели дворцами. Теперь всякий в этом может убедиться.

Но до конца жизни папа жалел, что разведчики из разведотдела дивизии, в котором он состоял, не расстреляли после допроса полицая из зондеркоманды. Думали, что это просто полицейский. И когда к нам в гости приезжал его бывший командир, папа каждый раз говорил об этом. Простить не мог. Поскольку он был переводчиком и определял, откуда пленный. Но других эсэсовцев расстреливали. И ни у кого рука не дрогнула. И вопросов не было. Это был высший суд, суд народа. И это его успокаивало, личный вклад в возмездие он все-таки внес".

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 3 comments