Леонид Блехер (leonid_b) wrote,
Леонид Блехер
leonid_b

Учитесь, граждане, как надо писать рецензии


Лев Александрович Аннинский - о фильме Александра Прошкина "Живи и помни", по повести Валентина Распутина.

Окончание статьи:
............................
Распутину в 1974 году не надо было особенно аргументировать это: война все еще висела над памятью и жизнью людей. Прошкин же, несколько сдвинувший драму с военного поля боя под вековые сосны сибирской тайги, чувствует недобор. И он принимает смелое решение: скомпенсировать этот недобор, досняв к распутинскому сюжету новый финал: праздник Победы.

Должен сказать, что делает это Прошкин с проникновенным пониманием того, какой праздник только и возможен в данном сюжете. Победный салют в пырьевском стиле («В шесть часов вечера после войны») убил бы здесь всякие следы правды. Реализованы в нашем кино и другие варианты. Было горькое вдовье застолье у Николая Губенко в фильме о пришедшем с фронта солдате. И был — снятый как раз тогда, когда Распутин писал свою повесть, — потрясающий «Ливень» Бориса Яшина: слов нет, говорить сил нет, и только бешеная скачка вестника сквозь хлещущие струи сигналит о том, что война кончилась.

Прошкин тоже ищет тональность финала в ключе, далеком от громкой праздничности: у него покалеченный инвалид пытается собрать людей «ударами в рельс» и замирает в бессилии. Ну а о том, как дальше жить, когда гибель прошлась по людям, не разбирая правых и виноватых, — еще один эпилог в фильме, отнесенный уже к 1965 году, когда острота «дезертирской» проблемы, надо полагать, отошла в прошлое. Оказывается, Андрей Гуськов, спрятавшийся от фронта, не был пойман и поставлен к стенке в 1945-м, не был пойман и позже и не угодил в лагерь, а, обросши шерстью, продолжал обитать в схроне недалеко от Атамановки, где и получили шанс созерцать этакую невидаль туристы с проплывающих теплоходов.

Что-то мне этот зоопарк не облегчает душу. Не знает душа ответов на проклятые вопросы: когда и как отпустить грех тем, кого заслонили от гибели другие обреченные 1941 года. Я и «Трясину» Григория Чухрая смотреть не мог, потому что трясло меня от того умозрительного милосердия, которым никак не покрывалась цена, заплаченная за 1945 год.

Платим мы и теперь — крушением тех рубежей, которые кровью были закреплены шестьдесят с лишним лет назад.

Что нам остается?

Помнить, за что и чем плачено.

И попытаться жить дальше, готовясь к дальнейшему.
..................................

Какой мастер! Как умеет смотреть, видеть, думать и понимать!

Нам такими не быть.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 4 comments