Леонид Блехер (leonid_b) wrote,
Леонид Блехер
leonid_b

Три тезиса Б.Летучего о текстовой культуре. Тезис первый.


Нижеследующее рассуждение принадлежит перу моего старого друга Бориса Александровича Летучего. Мы обсуждали с ним современное состояни русской текстовой культуры, как мы её понимаем. Соображения, высказанные Б.А., показались мне очень люопытными, и я попросил его изложить их письменно, с тем чтобы я мог их опубликовать в своём ЖЖ. Сам Боря в ЖЖ не участвует, и не потому, что не хочет, а потому, что так уж получилось.

Итак, Первый Тезис Бориса Летучего.
.............................
Будучи этой весной в Питере, я попал на вечер русского языка, один из участников которого, литератор, посетовал на отступление текстовой культуры перед телевизором, компьютером и Интернетом. Хотя я понимал его тезис и его чувства по поводу описываемого им явления, мне казалось, что взаимодействие телевизора, компьютера, Интернета и текстовой культуры не столь просто, как изложил литератор, а последствия этого взаимодействия не столь однозначно плохи, как ему представлялось.

Что-то по затронутой литератором теме я сумел сказать прямо тогда, но потом, когда я пораздумывал на эту тему подольше, у меня сложились три тезиса, с которыми я хотел бы поделиться с Вами. В силу того что выделить сразу много времени на изложение мне не под силу, я сделаю это в форме трёх писем — по одному письму на тезис.

Тезис первый. Текстовая культура отступает с позиций, которые она занимала не по праву.

Сейчас довольно широко известно, что люди по типу (употреблю неточное слово) восприятия(?) делятся на текстовиков и образников. (Ярко выраженный образник — один из моих сотрудников; в рубрику «Структура системы» он вставляет предложение «Структура системы изображена на рисунке», за которым помещает рисунок. На рисунке изображены компьютеры и другие устройства (не в виде квадратиков или других абстрактных геометрических фигурок, а непременно в виде маленьких компьютерчиков и других ящичков), между ними роятся (не в плоскости, а в перспективе) стрелки разных толщин, цветов и начертаний, а больше в разделе ничего нет: ни пояснения, ни даже условных обозначений рисунка. Ну да, что объяснять? Всё ведь перед глазами — вот она, красная толстая, а вот синяя волосяная штрихпунктирная!)

Так вот, мне кажется, что
образники до недавнего времени были обделены: текстовая культура доминировала отчасти потому, что предметы текстовой культуры были доступней предметов культуры зрительного образа или мелодии; книга была доступна практически каждому, а носители изображения или звука не были.
Книги с минимумом иллюстраций или без них были недорогими. Тот, кто не мог купить даже такие, мог совершенно бесплатно брать книги в библиотеках, имевшихся повсеместно (а не только в крупных городах), или одалживать у соседа (иногда, к сожалению, не возвращая); добавлю, что и книжных магазинов было достаточно много (не в одних столицах), и припоминаю, что не так уж и редко в сельских магазинах продавалась литература, которую в больших городах расхватывали сразу.

Вспоминаю, что в последние предперестроечные и первые перестроечные годы была огромными тиражами выпущена классическая литература книжками малого и небольшого формата в мягких обложках. Я тогда слегка крутил носом (классика мне, избалованному, хотелось получить в твёрдом переплёте), однако и такими книжками не побрезговал, а вот мои очень небогатые родственники именно в те годы составили себе приличную библиотечку «мягких книжек», причём по интуиции или по воспитанию (родительскому или школьному) накупили именно классику, а не мочилово, детективы или «любовное». Книжку можно было брать с полки и перечитывать.

Совсем не так обстояло дело с образами и звуками. Чтобы увидеть кино, следовало поймать фильм в момент проката (пройдя в кинотеатрах, он исчезал навсегда) и, если уж захотелось, пока можно, увидеть его вновь, купить новый билет. То же происходило и с музыкой: работали хорошие радиостанции, но, чтобы услышать музыкальную классику, следовало подлаживаться под их программу (а попробуй, если трансляции идут в рабочее время!), но главное, музыка практически никогда не повторялась — в неё невозможно было вникнуть.

Недоступными были и картины. Музей в селе не развернёшь, так что попасть туда было отдельным мероприятием. Но даже если ты и москвич, живущий за углом от Третьяковки, что толку, если твои любимые картины висят в Русском музее Санкт-Петербурга! Альбомы репродукций были дорогими, а их качество (а особенно качество более доступных репродукций в открытках) — низким.

Оговорюсь, что с музыкой было немного получше: продавались и были во многих домах грампластинки. Но на общедоступных проигрывателях пластинки начинали шипеть уже при втором-третьем прослушивании, да и по ГОСТу, оказывается, они рассчитаны всего на 45 проигрываний).
(Я намеренно не касаюсь театра и филармонии. Дело не в том, что это реалии крупных городов, а в том, что их доступность по самому их характеру измениться не может и, стало быть, для анализа происходящих изменений рассматривать эти институты бесполезно.)

Сейчас ситуация изменилась кардинально. Огромное количество фильмов доступно на кассетах (уже отмирающих) и дисках, а видеомагнитофоны и проигрыватели DVD стоят смешных денег. (Наша семья долгие годы не покупала себе видака и купила его только тогда, когда в видеопрокате появилась классика кино.) Любимый фильм стало возможным взять в библиотеке или у соседа, а при большом желании (хотя и незаконно) скопировать себе. Уже появилось и в течение нескольких лет широко распространится видео по запросу, когда любую телепередачу недельной программы (кроме, я думаю, новостей, да и то не уверен) можно будет смотреть в любой момент этой недели.

Гораздо доступней стала музыка. То, что компакт-диски не истираются так, как грампластинка, позволяет слушать музыку до бесконечности и делает возможным их прокат и обмен ими (а способ их записи делает возможным, опять-таки, нелегальное копирование); что до музыки в формате MP3, то это просто объект беспрестанного обмена. Коллекция рядового любителя музыки размером сейчас превосходит коллекцию небедного аудиофила двадцатилетней давности.

Немного сложней обстоит дело с музеями — их не размножишь, — однако сейчас доступно уже заметное количество прекрасных репродукций в наборах типа «5555 произведений графики», «5555 произведений живописи» и т. п. Да, для их просмотра нужен компьютер, однако компьютеров становится всё больше, и я склонен полагать, что человеку с культурными запросами (зачастую являющимися результатом образования, за которым следуют профессия и должность с не очень маленькой зарплатой) компьютер по карману. Но тысячи картин на одном диске!

Известно ещё, что люди по типу запоминания люди делятся на визуалов (запоминают, читая), аудиалов (запоминают, слушая) и кинестетиков (запоминают, переписывая или рисуя). Так вот, текстовая культура была рассчитана исключительно на визуалов (необязательно на образников по предыдущей классификации!), а теперь появились звуковые книги. Я понимаю, что их сделали, в первую очередь, для автомобилистов, а не для аудиалов, но и аудиалам жить стало легче.
 
Поэтому я вынужден предположить, что отступление текстовой культуры — вещь закономерная и где-то справедливая. Текстовая культура будет, я думаю, отступать и дальше, хотя чтобы понять, как нам с этим фактом жить, придётся ещё поразмышлять.
.....................................
 
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 34 comments