Леонид Блехер (leonid_b) wrote,
Леонид Блехер
leonid_b

Правильные слова

Из статьи А.Привалова "Солженицын" в "Эксперте" № 31, 2008-й год.

.......................
В зале, где стоял гроб, было просторно, даже пустовато. Люди шли непрерывной чередой, но не помногу – несколько человек в минуту. Столь же (относительно) немноголюдно прошли на следующий день отпевание и похороны. На траурных церемониях прощался с Солженицыным не народ – что бы ни означало это слово – и не общество. Прощались именно что люди. Разрозненное множество опечаленных людей.
Не считано, сколько их было – вероятно, несколько тысяч. И уж вовсе не сочтёшь, сколько людей в те скорбные дни переживали горькое известие, не давая о том знать окружающим. Думается, что очень много – потому что утрата необычайно велика. Шестого августа в Донском монастыре был погребён великий писатель – великий гражданин – и великий муж. Во всех трёх категориях весьма вероятно, что – последний великий.
О каждом из периодов жизни и аспектов наследия Александра Исаевича Солженицына будут написаны – да уже и пишутся – монографии. Решимся и мы сказать об иных по нескольку слов.
............................
Ведь для Солженицына во всю жизнь писательство было не целью, а средством – и вот поразительный тому пример.
Роман «В круге первом» есть в двух вариантах. В одном (основная версия) дипломат Володин попадает в беду, предупреждая американское посольство о том, что советский шпион вот-вот получит секреты атомной бомбы, в другом (смягчённая версия, предназначавшаяся для Твардовского) – предупреждая старого медика, что гебисты готовят тому провокацию. Совсем уже в наши дни А. И. настоял: делать экранизацию романа по основному варианту – с бомбой. По-писательски, это грубая ошибка: для нынешнего читателя (зрителя) в такой версии Володин – действительно преступник, и ГБ оказывается *правым*: как же предателя не замести? Но для А. И. утрата сочувствия аудитории – небольшая плата за проведение дорогих ему мыслей: что против сталинщины любые средства хороши – и что русский и советский патриотизмы суть антонимы.
....................
Разумеется, речи о том, что эта книга взорвала советский режим, суть преувеличение. Но она сделала важнейшее движение к его краху. «Архипелаг» всесветно объявил, что подчёркнуто идеологический режим Советского Союза держится на крови и страхе, – и режим не нашёлся ответить по существу. Крики о том, какой автор подлец и клеветник, не умолкали, но вступить в дискуссию политбюро не посмело. И мир – снаружи, да в большой мере и внутри непроходимой границы Страны Советов – понял: вы говорите об идеологии? Вы врёте – нет у вас идеологии, от неё остался один террор, да и от того вы сами устали. Через пятнадцать лет это общее знание – что тысячекратно самопрославленного скелета режим не имеет – и стало важнейшим компонентом государственного коллапса. Высказанное Солженицыным – что стране, сплошь пронизанной метастазами лагерей, не выжить – сбылось быстрее, чем кто-либо мог ожидать.
Сейчас очень принято более или менее бурно поносить «Архипелаг» за преувеличения – прежде всего, в численности жертв. Возможно, они там и есть. Но объясните вот что. Эту книгу сделал один человек – при жесточайшей конспирации. Госархивы (а других и не было) открывались ему только самым краешком. Он ездил по стране и расспрашивал бывших зэков, понимая, что чуть одна из таких бесед попадёт в поле зрения всевидящих *органов* – и поминай, как звали. Всегда ожидая обыска, он ни разу не видел на столе сразу всех черновиков: пока работал над одной главой, остальные таились по дальним захоронкам – их приходилось держать в голове. Он страшно спешил, понимая, что с каждым месяцем растёт риск провала. (Трудно поверить, что такое под силу человеку: «За декабрь-февраль я сделал последнюю редакцию "Архипелага" – с переделкой и перепечаткой 70 авторских листов за 73 дня – ещё и болея, и печи топя, и готовя сам. Это - не я сделал, это – ведено было моею рукой!») И в таких условиях он сделал исследование – и подчеркнул: *художественное* – которому поверил мир. Перед вами – куда более открытые архивы. Вас много. Времени у вас – полно. Никто за вами не следит. Что ж вы не сделали исследования, которому мир – ну, пусть не весь мир, а хоть страна поверила бы? Что ж вы – ещё бы лучше – не подготовили комментариев к «Архипелагу», уточняющих и поправляющих его?
Потому что книга это – великая. Забавны наскоки на неё за несоответствие разным эстетическим критериям: и громоздка-де она, и композиция у неё рыхлая, и чрезмерная пестрота стиля, и что там ещё. Забавны потому, что предмет книги попросту вне эстетики. Четвертью века раньше прогремела фраза Адорно, до сих пор цитируют: после Освенцима нельзя писать стихи. А после ГУЛага? А о ГУЛаге прозу – можно? А *как*? Вот Солженицын, помимо всех прочих забот, ещё и нашёл, как. «Следует только приветствовать, что у него хватило эстетического чутья отказаться от "чувства меры", воспитанного в нас литературой XIX столетия … ибо литература в свете смерти попросту неадекватна» (Бродский). Оказалось, что эта проза и должна быть огромной, гиперэпической, с многомерной композицией и возвратами к ранее сказанному – иначе не передать огромности предмета. Она и должна быть неимоверно многообразна по тону: от библейского громыхания до стёба, со всеми промежуточными стадиями – иначе ужас быстро склеится в статистику и предмет перестанет занимать читателя. Откройте книгу и убедитесь: здесь искусства заведомо не могло быть, но оно здесь.
Как ни понимай выражение *великий писатель*, автор «Одного дня» и «Архипелага», безусловно, к ним причтётся. Откуда сейчас может взяться следующий претендент на это звание, представить себе трудно. Великих писателей в смысле, принятом в России – властителей дум, – точно не будет, да и другие разновидности – не похоже, чтобы назревали.
..............................
Ещё великое воззвание «Жить не по лжи», произведя сильнейшее впечатление, многих и насторожило. В нём послышался первый признак того, что А. И. начинает *пасти народы*. Это, само по себе, не беда: ну есть люди с учительным жаром – что же тут постыдного для писателя? Но такой жар носителю следует очень жёстко контролировать – хотя бы из соображений целесообразности. А. И. же контролировал его не всегда, особенно в последние годы.
.............................
Впрочем, это всё мелочи – сравнительно. Пророков вполне благовоспитанных и с всесторонне безупречным вкусом – не знает история.)
Поэтому когда во всей полноте и ясности была высказана концепция Солженицына (если в двух словах, то: органическое государственное устройство – и христианство как основа личной и общественной этики), сторонников у неё осталось – малая доля от столь недавнего монолита, стоящего за автором «Матрёнина двора» и «Архипелага». Куда большая часть сердито отмахнулась от неё как от замшелой чуши. Только ведь и сама устарелость – вердикт не вечный. Сегодня спросишь общество: как тебе такая концепция? Оно ответит: не годится – старьё. А завтра или послезавтра спросишь – и оно вдруг ответит: давай попробуем (или ничего не ответит, поскольку до послезавтра распадётся – альтернативные-то концепции для России тоже ведь вызывают большие вопросы). Так что само формулирование отчётливого призыва для России бесспорно важней текущей численности его сторонников.
..............................
Первая мысль, пришедшая многим при получении скорбной вести, была проста: таких больше нет. Солженицын был человек невероятного в наше позднее время калибра. Муж, чьи деяния – да ведь ещё и продиктованные не привычно шкурными, а идейными побуждениями – сказывались на ходе мировых событий, он зримо опровергал привычные нам сызмала кислые «материалистические» представления о роли личности в истории, возвращая нас в героический мир легенд, едва ли не мифов. Ведь это только представить себе: он вступил в единоборство с дряхлеющей, но всё ещё почти безграничной мощью постсталинского огромного государства – и выиграл у него в прямом столкновении, во *встречном бою*, как это названо в «Телёнке»! Выиграл так, что и сорок лет спустя злейшие враги не решаются сказать, что его победа не сыграла роли в историческом поражении коммунизма; говорят, что – второстепенную. Неправда, по-моему, но пусть бы и так – ну, сыграйте и вы хоть вполовину такую!
.......................
Странно думать, что рядом с нами, в нашем сегодняшнем мире, где царствует – в огромном большинстве случаев не встречая малейшего сопротивления – всякий третьеразрядный начальничек, только что жил человек такого масштаба. Кого-то эта мысль поддерживала, а очень многих, видимо, и раздражала – вплоть до подсознательного её вытеснения. (И в этом – ещё одна весомая причина немноголюдности похорон.) Теперь, после смерти А. И., таких людей на горизонте не осталось. Сравните масштаб любого из нынешних, кого вспомните, хоть здесь, хоть за границей, с солженицынским – не получится. Не сравниваются.
Поэтому трудно не увидеть в кончине А. И. недоброго предвестия. Без малого сто лет назад при начале Первой мировой войны один весьма серьёзный человек, и притом немец, размышлял так: «Будь жив Толстой, это *не посмело бы случиться*. Старику не надо было ничего особенного делать; он просто жил бы в своей Ясной Поляне – и ничего этого бы не было!». Понимаю (как и автор этих восклицаний понимал), что звучит диковато, даже смешно, но возразить-то особенно нечего. Так что – дай Бог, чтобы никакой большой беды не случилось теперь, когда наш старик не живёт больше в своём Троице-Лыкове.
И если, на наше счастье, у нас всё-таки появятся ещё великие мужи, то это будет незаслуженный подарок свыше, потому что спроса на такие чудеса мы не предъявляем ни малейшего. Одно из свидетельств тому – ничтожно малое влияние Солженицына со всем комплексом его идей на общественное сознание последних лет.
...........................
 
Вся статья хороша. Правильный тон и язык. Он соответствует предмету и теме. Редкий случай.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 3 comments