March 1st, 2014

Сказано (никакой связи ни с какой актуальностью, гори она огнём, просто сказано хорошо)

Из фейсбука Ивана Огнева, старый рассказ:
…в день памяти погибшим в Катастрофе школа устроила встречу с теми, кто её пережил. Пришла в класс бабушка: палочка, дрожащие руки, выколотый номер, но смотрит ясно и даже как-то с интересом на нас поглядывает. Рассказала свою историю: городская семья, гетто, побег, польские деревни, лес, красная армия, лагерь для перемещённых лиц, блуждание по Европе, Израиль. Ну, а дальше — официальная часть: учительница благостным голосом задаёт стандартные вопросы, кто-нибудь не менее стандартно отвечает, бабушка должна внимать и получать удовольствие. А она смотрит как-то странно, и глаза у неё… посмеиваются, что-ли…

…ну и в конце учительница спрашивает: какой главный урок, который мы должны извлечь из Катастрофы? Встаёт кто-то, выдаёт обычный набор: отношение к ближнему, гуманность, своя страна, возможность самостоятельно себя защищать. Короче всё верно, но как то очень деревянно звучит.

…и тут бабушка комментирует: «Всё проще. Всё гораздо проще. Просто, если кто-то когда-нибудь будет говорить, что хочет вас убить — поверьте ему. Не ищите объяснений, почему на самом деле он имеет в виду совсем другое, не рассказывайте друг другу, что это просто какая-то политика и другие игры. Просто поверьте. А дальше: можете — деритесь, не можете — бегите. Но главное — поверьте. Сразу…»
Это я к тому, что недавно был я на семинаре по социологии религии, где обсуждался вопрос о вере и её разновидностях, в частности о том, что вера бывает не только религиозная.

Сказано (из Честертона, о том, что реально, а что нет)


Все люди, тем более умные, а уж паче всех поэтичные, впадают в одно заблуждение: им кажется, что «больше» – то же самое, что «важнее», «основательнее», «обоснованнее». Если человек живет один в соломенной хижине в глубинах Тибета, ему нетрудно внушить, что он подданный Китайской империи, а империя эта, конечно, велика и величественна. Можете внушить ему, что он подданный империи Британской, – ничего, он тоже обрадуется. Но, как ни удивительно, приходит час, когда он гораздо более уверен в империи, которой не видит, чем в хижине, которую видит [55 - Он гораздо более уверен в империи, которой не видит, чем в хижине, которую видит, – парафраза Послания ап. Иоанна: «Ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, которого не видит» (I Ин. 4, 20).]. В голове у него все странно, загадочно сдвигается, и рассуждает он, исходя из империи, хотя живет именно в хижине. Иногда он сходит с ума и утверждает, что хижины просто нет, потому что столь высокая цивилизация не потерпела бы такой дыры. Однако безумие его основано на все той же ошибке – он думает, что, если идея по имени Китай велика и величава, это уже не только идея. Такой способ мышления очень любят в наше время и распространяют на понятия еще менее ощутимые, чем Китайская империя. Мы забыли, например, что Солнечная система не так очевидна для людей, как родная деревня. О Солнечной системе говорит нам не опыт, а выводы, без сомнения – верные; но это лишь выводы, тогда как мы видим в ней нечто изначальное. Если бы вычисления оказались неверными, солнце, звезды, фонари остались бы точно такими же; однако мы готовы отрицать реальность солнца, если оно не влезет в Солнечную систему. Такая предубежденность не приносит пользы, даже когда речь идет о вполне реальных системах или империях; когда же речь идет о недоказанных теориях, она приносит только вред.

Это из "Вечного человека". Великая книга.
Граждане! Время государств, паче национальных, кончается. Мы останемся (ну, или наши потомки, это ещё лучше), всё останется, а государств, во всяком случае в таком виде, как они существовали ещё полвека назад, не будет. Не надо с ними отождествляться лишний раз. Неправильно это! (с) Элиза Дулитл, когда её тащили мыться.