December 31st, 2013

Сказано (о Гоголе и его смехе)

Иванченко сказал в посте "Смех перед Рождеством":
"Смех Гоголя", "Смех Гоголя". Какой-там смех — рёв раненого зверя, истребляемого языком как бытием. Это у какого-нибудь современного "жванецкого"— "смех", лакейское обнажение зубов и дёсен там, где надо плакать. Здесь другое. Обнажение не дёсен — костей.
Очень точно. У Гоголя вообще главный герой - это язык. И Николай Васильевич к нему относится очень странно, точно не положительно.
Лев Толстой, кстати, тоже.
Они как бы наравне с языком, но язык сильнее.

Худо быть бестолковым!

И только по сотому разу пересматривая "Иронию судьбы", наконец-то понять, что когда после выбрасывания фотографии Ипполита в окно Женя начинает хамить и бриться чужой бритвой, урезонивать его является не Ипполит, а та самая выброшенная фотография. Говорит одну фразу (фотография Ипполита говорит про бритву Ипполита же) - и исчезает. Делает, так сказать, круг по комнате, и фюить!

Остальные герои окаменевают и молчат. Ни слова не произносят во время всей сцены. И на их лицах написано сомнение - что они видели? Олицетворённый укор совести?

А настоящий Ипполит является только в виде пьяного, как до него Женя, и говорит... ну, то, что говорит.

Вообще фильм - очень так себе. Нелепый, как весь жанр лирической комедии.

Но всякие такие мелочи впечатляют. С сотого просмотра.