December 20th, 2011

По поводу разговоров и подслушек

В старые диссидентские времена существовали некоторые специфические правила жизни. Скажем, всегда переходи улицу только на зелёный свет светофора, особенно если у тебя в портфеле самиздат.

Так вот, одним из этих правил было - не верить ни в какие способы скрыть что-то. Всегда учитывай, что всё, что ты говоришь или делаешь, может стать известным. И, соответственно, будь готов к последствиям.

Много позже мне пришла в голову простая мысль: что это правило было, по сути дела, бытовым переложением представления о Божественном присутствии и всеведении Господа нашего.

Не то чтобы мы путали Бога и КГБ - вроде нет, не путали. Но соблюдение этого правила делало человека более религиозным в своём бытовом поведении. Грешить греши, мол, но всегда будь готов к ответу.

Т.е., готов не готов, это никогда невозможно, но не жалуйся и даже не удивляйся, когда потребуют. А уж что требуют к ответу именно бесы - так что ж, наш испорченный мир ничего другого и не заслуживает, и т.д.

В этом смысле народец ныне разбаловался, об ответственности за произнесённые слова и не думает. И ведь не урезонишь: с погоста не носят, советскую власть возвратить невозможно.

Получается, что сейчас с бытовой религиозностью в некотором смысле напряжёнка. Ишь ты.

Сказано. Из злобно-жалостного

Сказано

Из статьи Сергея Худиева "О плохих религиозных людях" в журнале "Фома".
Риторический прием "от гадов"
Как-то я у себя в интернет-блоге хорошо отозвался о нашей консьержке узбечке. Один из комментаторов горько укорил меня в том, что я похваляю узбечку в годовщину громкого преступления совершенного неким узбеком. Это было действительно чудовищное, возмутительное преступление; и, очевидно, от меня ожидалось, что я переадресую гнев, вызванный этим злодеянием, по ассоциации, другому человеку - невиновному, консьержке в своем подъезде. То, что я не переадресовывал этот гнев, ставилось мне в упрек.
Риторический прием “от гадов” достаточно прост. Во-первых, вызовите праведный гнев, во-вторых, переадресуйте его по ассоциации на кого-то другого. Ничего специфически антирелигиозного в нем нет, он анти-какой-угодно, его можно употребить против любой наугад взятой группы людей - узбеков, полиции, тренеров, евреев, учителей, врачей, русских, американцев или велосипедистов (Вы знаете, что Гитлер в Первую Мировую Войну был курьером и ездил на велосипеде? Велосипедисты — они такие!)
Слабость этого приема в том, что он носит откровенно манипулятивный характер — Вас не пытаются аргументированно убедить, что консьержка — злодейка; Вас склоняют возненавидеть ее на волне эмоций, вызванных преступлением совершенно другого человека.
Другая его слабость в том, что может показаться его силой — в универсальности. Среди любой группы людей — врачей, учителей, ученых, кого угодно — можно за минуту накопать два ведра отборных гадов. Врачи ставили опыты над заключенными, учителя били учеников линейками, ученые вообще сожгли Хиросиму. Ненавидите ли Вы физиков как ненавижу их я? Нет? Тогда Вы очень, очень плохой человек, которому нет дела до страшной смерти детей Хиросимы.
В том, чтобы становиться жертвой манипуляций — националистических, антинаучных, антирелигиозных, каких угодно — есть определенный элемент уступки, согласия — "я сам обманываться рад", и нам надо решить, рады ли мы обманываться. Человеку, который возжег в себе праведный гнев по поводу чьих-то действительно злых дел, а потом переадресовал его другим людям, которые неприятны ему по другим причинам, легко почувствовать себя правым. Вопрос в том, хотим ли мы чувствовать себя правыми или быть правыми. Можно обратиться к приему "от гадов", чтобы подавить свои сомнения — можно просто тщательно рассмотреть эти сомнения, чтобы выяснить, насколько они обоснованы.
Ну да. Надо бы в пространстве интернет-разговоров ввести что-то вроде полиции нравов, или инквизиции, или учёной экспертизы (это, сами понимаете, одно и то же). Причём лишить эту хреновину всех и всяческих прав и возможностей, оставив только возможность называть кошку кошкой.
Это я так, в переносном смысле.