February 18th, 2011

Не понимаю

Разговор двух филологов, Гасана Гусейнова и Анны Даниловой, о Церкви, её роли в обществе, проблемах и решениях.

Очень неудачный разговор. Г.Гусейнов говорит какие-то оглушительные глупости и пошлости, причём нет оснований думать, что он человек глупый и пошлый. Что ли он зачем-то взял на себя такую роль? Его собеседница говорит ясные, простые и правильные вещи - но это понятно, она всегда так говорит.
Но разговаривать ей, по сути дела, не с кем.
Не могли же ему предписать, как говорить, верно? Он же профессор...

(no subject)

Ревекка Фрумкина, "Неравнодушная энциклопедия" (о книге Георгия Любарского "История Зоологического музея МГУ").

Цитаты из рецензии:
..................
Много полезных книг начинаешь читать случайно – а потом думаешь «вот повезло!». Хотя в свое время я много занималась классификационными операциями и читала А.А.Любищева и С.В.Мейена, но отсюда далеко до интереса к естественным наукам как таковым, будь то орнитология или энтомология.

И тем более мне бы не пришло в голову открыть книгу Г.Ю. Любарского «История зоологического музея МГУ: идеи, люди, структуры» (2009), хотя много лет почти каждый день я проходила мимо музейного подъезда – мой факультет располагался в том же комплексе старых университетских построек. Как оказалось, пройти мимо книги об этом музее было бы большим упущением.

Автор – научный сотрудник Зоомузея, энтомолог и историк науки; широкой публике он известен благодаря его блогу в ЖЖ. Зоологический музей Московского университета для Любарского – своего рода фокальная точка, позволяющая Collapse )


Это не единственная рецензия на эту чудесную книгу, есть ещё рецензия А.Сытина "Феноменология музейных духов" в 10 номере "Природы" за прошлый год, А.С.Северцова в "Зоологическом журнале" том 89 №11 за 2010 г., и Кривохатского и Овчинниковой в том же журнале, том 89 №10. В последней мне очень понравилась фраза о том, что подход Любарского к написанию книги не субъективный, а личный. Это правильно, я считаю.

Две истории про книги

1. У моего великого друга, serna72 , в начале восьмидесятых годов, при Андропове, случился обыск, и забрали много чего хорошего. Через некоторое время, уже в 1984-м году, она стала требовать, чтобы ей отдали книги и вещи назад. Отдавать что-то отдавали, а что-то нет. Отдали чужую пишущую машинку, личную переписку, ещё что-то - а книги не отдавали, упёрлись. Ругались они как-то со следователем по поводу "Доктора Живаго", которого не отдавали и так и не отдали. Она в большом раздражении и рявкнула на них: "Всё равно через пару лет его будут продавать во всех магазинах".
Ну, гебисты посмеялись.
Действительно, она ошиблась на пару лет.

2. Мой великий друг Алексей Никифорович К. как-то, в том же начале восьмидесятых, был свинчен и посажен. Ему инкриминировали две статьи: родную 190-прим, за Авторханова, Солженицына и другой классический самиздат, и статью за распространение порнографии, за то, что нашли у него "Лолиту" Набокова (кстати, именно на его процессе это было впервые - правда, не в последний раз).
Дали срок по обеим статьям, осенью 1983-го года. И потом, когда он отсидел от звонка до звонка, то в Москву его не пустили, и он уехал на Урал, и работал там в лесу с бригадами местных и зэков, пока не наступили новые времена и он смог в начале 88-го года вернуться домой, к старой одинокой матери.
Сидел Алексей трудно - и в лагерном восстании участвовал, и в голодном лагере доходил, и был избиваем до полусмерти, и спину навсегда сильно повредил уже в лесу - в общем, много чего.
Так вот, Лёша рассказывал мне, что самое страшное, что у него было за всё это время - это когда он, вернувшись в Москву, на Казанском вокзале подошёл к газетному киоску и увидел там "Лолиту", рубля за полтора. Он стоял и смотрел на неё. В ватнике, грязный такой, обросший.

Я про что, собственно. Про то, что самое глупое, что может сделать мыслящий человек - это выводить будущее нашей страны из её настоящего.
 
Да?