December 8th, 2010

Сказано

Рассуждение, которое меня просто завораживает и заставляет вокруг него создавать реальность (из поста ivanov_petrov  "О том, как иностранцы видят Москву").

Итак, есть такой обычный уже сейчас разговор - ах-ах, новое средневековье. То-сё гибнет, в упадке, и будет плохо. На это мужественным голосом отвечают обычно: а не было случая, чтобы технологии терялись. Так что - всё пучком, может, какая гуманитария потеряется, да кому она сдалась, а всякие комфорты и теплый клозет пребудут вечно. На это есть возражение: неправда, технологии терялись, забывались лук со стрелами, вообще едва не все может быть забыто. Другое дело - забывалось локальными культурами. А потом открывалось другими. Но мы теперь глобализованы и все представляем собой одну культурную ячею. И запросто можем забыть лук, стрелы и теплые сортиры. Да, может быть, потом их откроют заново. Историки будут рады, нам же это будет не так весело. Collapse )

Я бы только подчеркнул, что это самое управление особенное. Свобода - это не деньги. В том смысле, что если её отберёшь у другого, то у тебя самого её станет меньше. Т.е., бегут от свободы сразу и манипулируемые, и манипулирующие, или по крайней мере близкие к рычагам и тумблерам.

Н.Е.Тихонова о массах, культуре элит и лозунге "валить надо"

Из обсуждения доклада Михаила Афанасьева на семинаре "Куда ведёт кризис культуры?" . Говорит Наталья Евгеньевна Тихонова, замдиректора ИС РАН и завкафедрой социально-экономических исследований ГУ-ВШЭ.

Об отношении нашего населения к демократии и новом типе культуры, зарождающемся в России и других странах:
............................
Да, люди согласны с тем, что лучше  быть здоровым и богатым, чем бедным и больным, и жить в демократически устроенном обществе, чем в авторитарном. И это свое желание они, кстати, ни на что не обменивали, как кто-то здесь утверждал. Просто потому, что обменивать было нечего: к началу 2000-х годов никаких особых политических прав и свобод у массы рядового населения не фиксировалось. Но такое желание жить в демократическом обществе само по себе еще не свидетельствует о готовности это  желание реализовать и понимании того, как это делается.
А неготовность определяется в том числе и тем,  что нынешняя ситуация является результатом нескольких волн разочарования. ... Люди не знают, кого им поддерживать, за кого бороться. У нас что, есть альтернативные фигуры? За Касьянова или за Каспарова бороться? Но население не верит, что при них, приди они к власти, ему будет лучше.
У нас вообще очень умное население – не надо его  недооценивать. Наши люди – прагматики. Они стали таковыми, потому что иначе бы  не выжили в тех условиях, в которые их поставили.
... Ими движет Collapse )


Смотрите, как просто. Как всё просто. Ситуацию определяет культура элит, и ничего более. Не злодейство силовиков, а общее согласие элит, точнее говоря, высокоресурсной части населения.
А дальше ещё любопытнее и проще о том, почему и у кого возникает известное желание "валить надо".
...............
Ну а те, кто к ней приспосабливаться не может или не хочет, они, если есть возможность, из страны уезжают, увозя с собой и ростки культуры альтернативной. Эта новая волна исхода, о которой очень мало говорят, началась еще до Collapse )
....................

Ну да, ну да. Значит, свалить хотят люди а) состоятельные (состоявшиеся? хотя бы в потенции?), б) не принимающие эти внутриэлитные правила игры, в) с отсутствием всякого желания и способности изменить ситуацию. Да, есть ещё и г) - пассивно сопротивляться правилам социума, как в советское время, они тоже не хотят, в силу того, что им есть что терять, т.е., а).

Причём желание свалить - реактивное, чисто невроз по жизни. Но глубоко национальное, надо сказать. Ещё Ключевский в конце, по-моему, третьего тома утверждал, что в России желание свалить всегда было распространено среди самых расшироких масс, и что русского человека пока не прижмёшь, он драться за свои права не будет, ... и проч. Ну, не знаю. Вас.Ос. виднее.

Математика - младшая сестра юриспруденции


Так сказал профессор Владимир Андреевич Успенский в беседе с Александром Приваловым в программе "Угол зрения" . Его спросили, кем бы он хотел стать, если бы не некоторые обстоятельства, из-за которых он стал математиком. Он не скунды не колебался. Оказывается, юристом. Привалов не поверил даже, переспросил - мол, даже не лингвистом? Нет, был твёрдый ответ. Именно юристом.
Вообще - интересная беседа. Нетривиальный человек, очень необычный. И то, что он говорил Колмогорову... И про Фурсенко...
Да и вообще.