July 21st, 2010

Ой, становится опасно


Иерусалимский суд осудил мужика на 18 месяцев за то, что он, будучи арабом, прикинулся евреем, и поэтому секс, который он имел с еврейской женщиной, есть не секс, а изнасилование. Rape by deception. (Как бы перевести. "Изнасилование за счет сообщения недостоверных сведений".)
...
Mind you, я за то, чтобы насилие и насильников искоренять. Но rape by deception? Вот если предполагаемый насильник, например, напишет "Я помню чудное мгновенье", чем соблазнит потенциальную Анну Петровну (напоминаю, что в сакраментальной цитате сундучок не упоминается) -- будет ли это rape by deception?


Конечно, нам без судебной системы никак не обойтись, и без правового сознания, и вообще я всегда за науку и за её разоблачения.
Но как бы это... Как бы нам не перебрать с этой самой законностью и юридическим мышлением.

Впрочем, в Израиле сейчас тоже жарко, а 18 месяцев - не безумный срок.

Сказано

Искусство и жизнь


Это было в самом начале моего обучения в мастерской матушки N. Как-то я провела весь рабочий день, занимаясь скучнейшим послушанием – роскрышью полей огромной иконы, то есть просто заполнением их мелкими перекрестными штрихами. А сама матушка с утра до вечера, к моей зависти, была занята ответственной и тонкой работой – реставрационными тонировками огромного образа Спаса Нерукотворного XVIII века, так называемых северных писем. И я несказанно удивилась, когда матушка, отложив наконец кисть и с наслаждением потянувшись, произнесла:

- Кажется, всё... До чего нудная работа!
- Матушка! – опешила я. – Как можно! Ведь это же настоящая икона, XVIII век!
- Ну и понятия у тебя, - спокойно сказала матушка. – Что, в XVIII веке писали иконы настоящие, а мы теперь ненастоящие пишем?

Я поняла, что сморозила глупость, и поспешила объясниться:
- Я хочу сказать, она старинная, имеет музейную ценность...
- Икона – не для музея, а для молитвы. Посмотри на этот лик. Грубый, темный, одутловатый, глаза – один на нас, другой в Арзамас. Что, очень располагает к молитве?

Чувствуя правоту матушки, я все же трепыхнулась в последний раз:
- То есть, конечно, молиться перед ним тяжеловато, но ведь в декоративном плане вещь очень интересная! Как это все оригинально стилизовано, наивность такая кондовая!

- Запомни, - очень серьезно ответила матушка, - Христос Бог наш не был ни наивным, ни декоративным, ни стилизованным. И не есть, и не будет.