July 7th, 2010

Сказано, язви его...


Из статьи Дм.Быкова "Последний звонок, или отречёмся и отряхнёмся" в "Новой газете".
.................
Последнее тысячелетие человеческой истории — чрезвычайно плодотворное в культурном, но весьма убогое в нравственном отношении, — прошло под знаком противопоставления взаимообусловленных вещей: свободы и порядка, разума и веры, морали и таланта, богатства и честности, любви и долга. Все это было попыткой разъять крест — чем-то вроде  детского желания разобрать игрушку. Крест, слава Богу, уцелел, но жертв хватало.
.................
Именно поэтому так грустно и смешно мне наблюдать за дискуссией, развернувшейся — сначала в Петербурге, а потом и за его пределами, — вокруг права Сталина на появление книги о нем в серии «Жизнь замечательных людей». Сталин был замечательным — в смысле «заметным»,  — в своем роде первоклассным злодеем. Требовать сегодня идеологически правильной книги о нем — значит впадать в самый подлинный сталинизм; признаю, что книга Рыбаса малоудачна, — напишите другую, но не рассматривайте в ней Сталина с точки зрения либерализма. Сталин — фигура дохристианской эры, по слову Пастернака, и в христианских терминах говорить о нем бессмысленно: не оцениваем же мы природу с точки зрения этики? Сталин безоговорочно омерзителен и по-человечески, и политически, и культурно, но это не может быть единственной темой книги о нем. Сталин — замечательный, настаиваю на этом, пример того, к чему приводит отказ от христианства в христианскую эпоху. Это достойно серьезного феноменологического анализа, но никак не страстной политической дискуссии.
.................
С 1988 года меня тревожил вопрос: почему советская тирания породила несколько замечательных поколений — в частности, то, которое выиграло войну, — а постсоветская свобода привела в основном к разгулу бандитизма, не дав ничего выдающегося даже в культурном отношении? Сегодня, 20 лет спустя, я могу сформулировать ответ: потому что тирания была первосортная, а свобода второсортная.
................
У нас полно умных и талантливых почвенников, тупых и алчных либералов, тоталитарных борцов за свободу и свободных адептов тоталитаризма. Мне здесь всегда легче договориться и приятнее выпивать с идейными противниками, а с идейными сторонниками стыдно находиться в одном помещении. Россия ценит не идеологическую выдержанность, а другие добродетели  — вроде силы, таланта, цельности; именно поэтому у нее есть шанс первой нащупать контуры нового мира, созидающегося сегодня.
................

Таки да. Чего у него нет, у Быкова, так это тривиальности (кроме тех случаев, конечно, когда это не так).

Сказано в точку


М.Ю.Соколов о Самодуров-Ерофееве и ситуации вокруг:
.....................
Здесь простая дилемма. Либо хоть в какой-то мере сообразуйтесь с положительным правом и общественными приличиями и тогда хоть до посинения рисуйте черные квадраты, либо – не обессудьте. Наглое глумление над людьми – в чем суть вашего искусства – есть дело довольно-таки дьявольское, глумливая усмешка известно какому ангелу свойственна, и вряд ли стоит обижаться, когда люди в ответ на ваше подражание вашему отцу проявляют сильное недовольство.
Иное дело, что сама ст. 282 плохо годится для утверждения того очень важного принципа, что глумление есть дело дьявольское и предаваться ему не следует. Не годится, потому что статья, так, как она сформулирована законодателем, является всеподметающей. Дайте мне бл. Августина – я и его сейчас по этой статье проведу. При такой универсальности Ерофеев – Самодуров с Плуцером-Сарно завтра же и будут объявлены блаженными Августинами, взыскующими Града Божьего и за то от тоталитаризма умученными. Сдавать целевой аудитории эту козырную карту совершенно не следует, тем более что их отец как великий искусник был бы весьма рад глумливо поиграть еще и с мученическими венчиками.
Оправдывать кураторов, однако, хотелось бы еще менее, поскольку эффект будет очевиден: «Теперь – можно!» В смысле: можно все, никакое самое омерзительное глумление теперь не наказуемо и отныне возводится в ранг парадной добродетели. Как-то бы не хотелось.
Между тем выход из антиномии есть, и даже не очень сложный. Нежелательность уголовной кары для глумливых кураторов, так полюбивших больно тыкать людей в их болевые точки, никак не упраздняет права суда на оценочное суждение. В дореформенном русском праве существовала формула объявления кого-либо «заведомым ябедником» (что, например, исключало возможность последующего принятия от него судебных исков – мера, весьма уместная и для некоторых нынешних чиновников). Соответственно, оптимальным решением суда было бы вынесение Ерофееву и Самодурову общественного порицания в форме объявления их заведомыми пакостниками. Это, очевидно, исключало бы возможность их дальнейшего кормления за счет казны, если же какое частное лицо пожелает сотрудничать с заведомым пакостником, ему в том не будет препятствий. «Auf ihre eigene Gefahr», как говорят наши соседи немцы. Тот, кто, выполняя волю отца своего, настаивает на своем праве глумиться, это право сохранит, а звание ошельмованного пакостника – современного художника оно только украсит.
................