December 25th, 2008

Мне не спится, нет огня


Интересно. кто ещё, кроме меня и причастных, помнит эту песню:
........
Над границей тучи ходят криво
Край суровый тишиной объят
В сорока верстах от Тель-Авива
Часовые Родины стоят.

Но арабам в эту ночь не спится
Шейх-инструктор, старшина Иван
Приказал отряду палестинцев
На рассвете пересечь бархан (Бархан пересеки!)

Но разведка доложила точно
И пошёл, командою взметён
По родной земле ближневосточной
Боевой синайский батальон.

Мчались в танках Гинзбурги и Кацы
По барханам лязгала броня
И летели назем арафатцы
Под напором стали и огня!

И добили - песня в том порука
Всех врагов в атаке огневой
Три дантиста, три весёлых друга
Экипаж машины боевой!
...................

Тех же времён песня "В мавзолее, где лежишь ты, нет свободных мест". Тоже красивая.

Чего-то в болезном состоянии память разыгрывается...


Я живу на Пресне, около зверинца

В засранные клетки смотрится луна

Утром поднимаюсь, начинаю бриться

Запахом неволи тянет из окна.

 

Манит этот запах в прошлое куда-то

К этим, понимаешь, проклятым годам.

Календарь бросаю – выдумана дата!

Шутишь, не обманешь – рядом Магадан.

 

Это мне приснилось: новая квартира

Степень кандидата, выдуманная ложь.

Страшно, понимаешь, выйти из сортира

Так вот, понимаешь, выйдешь и пойдёшь

 

Па-а-а тундре, по широкой дороге, где мчится скорый «Воркута-Ленинград».

 

Ах, зачем мне эта белая сорочка

Для чего в неделе семь свободных дней

Сытая свобода – попросту отсрочка

Просто ждут, чтоб свиньи стали пожирней.

 

Как учёный марксист и как старый еврей

Я не верю чудесам и иконам.

Я навстречу пойду – посадите скорей

Подмогну объективным законам.

 

Я нарочно туда, где кишат стукачи –

Самому, понимаешь, противно.

А они не берут – не берут, палачи!

Боже мой, до чего примитивны.

 

И так далее…

 

И второе:

 

Я живу на проспекте Вернадского

Средь народа заслуженно праздного

У меня в дому, как в веке семнадцатом

Всё исполнено уюта и разума.

 

А на улице ругань семейная

Повсеместная свора скандальная

Повсеместная свара келейная

И никакого уюта и разума.

 

Как учёный марксист и как старый еврей

Я советую: будьте разумны

Не дразните гусей, не дразните зверей

И не скальте молочные зубы.

Не дразните вы их, не дразните вы их,

Наслаждайтесь, но не голосите.

Потихоньку лелейте Матиссов своих

Потихоньку нейлоны носите.

 

…Дальше не помню. Скорее всего, Серж Белановский помнит, как дальше. Давно дело было, почти сорок лет назад.

Обыкновенная история

Вот что бывает, когда человек попадает под железное колесо "принципа Питера".
Рассказ журналиста, :
.....................
Меня тут спрашивали, с чего я ушел. Причин несколько. Международный отдел Newsweek работал так, как не позволяло себе ни одно печатное СМИ в России. Мы ездили в заграничные командировки так, как ездит  New York Times, а из наших -- может быть НТВ. Бывало, что в каком-то важном месте -- со мной это было, например, во время неожиданно грянувшей кедровой революции в Ливане, оказывались Бибиси, Русский Newsweek и позже подтягивалось американское National Public Radio. Это было настолько нереально, что российский читатель даже не мог поверить, что российские корреспонденты пишут спциально для него с места событий, и принимал некоторые тексты за переводы. Очевидно, что этого больше не будет: в этом отношении Newsweek превратится -- уже превращается, --  в журналы "как все": Информация из интернета и от своих людей на месте, переводы из американцев, звонки экспертам и редкие собственные репортажи. Так мы работали в начале, до лета 2004 года. Работать так в 2009 для меня было бы снижением планки. 
Очевидно также, что золотой век -- как мы не старались  делать вид, что это не так -- Newsweek  пережил при Парфенове. Те, кто работал тогда, понимают о чем я.
Новый главный редактор Миша Фишман, замечтаельный в качестве автора, лидером оказался никудышным. Либеральный журналист превратился в офисного фашиста, из милого мальчика выскочил злоюный карлик, который бегает, шипит и плюется во все стороны.  Атмосфера в редакции сделалась какой-то истерической. У Прафенова тоже был средиземноморский темперамент, он тоже бегал, кричал и размахивал руками, но это был "истерический оптимизм". Хотелось работать. Миша сотворил какой-то  "истерический пессимизм". Кроме того, он совершил фундаментальную ошибку молодого начальника, не готового к своей должности. "Раз я начальник -- это МОЙ журнал, все остальные работают в МОЕМ журнале, и должны делать его моим". Большинство остальных, это люди, которые делают его с самого начала, как он, или меньше, но тоже долго. И это ИХ журнал тоже. Когда назначили Парфенова, он не вел себя в стиле  "это мое".  Ну просто уровень не тот.
Пример "истерического пессимизма" -- ниже -- письмо по редакции. Ничего подобного не было -- ни по тону, ни по содержанию за все пять лет. ( Newsweek не является сильно пьющей редакцией).
" Господа,
В пятницу вечером в офисе пили спиртное, и ситуация со сдачей номера сложилась вполне авральная. Можно сказать, ЧП.
В этой связи с сегодняшнего дня в редакции вступает в силу полный – полный! – запрет на распитие спиртных напитков. Это значит: 
1)       На территории офиса запрещается пить спиртное. В любой день недели в любое время суток. Вообще. Любое спиртное.
2)       Запрещается появляться на работе в нетрезвом виде. 
За нарушение этого нового правила будет автоматически объявляться выговор. Я уже обсудил этот вопрос с HR. 
МФ"

Я на прошлой неделей встречлася с Парфеновым в Шоколаднице на Сретенке, он был удивлен, что мы не поладили с Фишманом, признаться,  я удивлен не меньше. В конце концов, я пять лет прикрывал его отдел, сдаваясь в четверг (отдел "Страна" сдавался в пятницу на грани или за гранью дедлайна). Парфенов сказал, что с возрастом ему все труднее находиться там, где не соблюдается его стандарт самоуважения. Это точнейшее объяснение моего ухода. Впервые, за пять лет работы в Newsweek мой стандарт самоуважения категорически не был соблюден. 
........................