August 20th, 2008

Ополье дальше

В первый раз я прочёл у Токвиля в "Старом порядке и революции", что бывает так, что некая общественная то ли форма, то ли функция, может существовать, развиваться и даже главенствовать (определять всё поведение системы) только если обстоятельства и даже более - условия её существования будут разрушены.
Т.е., чтобы суть системы победила, система должна быть разрушена.
У Токвиля, как я помню, таким фениксом была система управления, бюрократическая машина управления Францией. Её породило сословное общество, для своего существования. Но оказалось, что эта машина ещё лучше выполняет присущее ей дело, если сословное общество заменить гражданским.
Тут, правда, какая-то муть: вроде революции и войны устраивали совсем не бюрократы. Они, наверное, всех этих революций даже не хотели. Но когда бури прошли, Франция стала ими управляться ещё лучше, причём ни один принцип, заложенный в основу машины старого порядка, не был повреждён и попран.
Ну ладно, это - французы. Это особый народ, который научился из бунтов и восстаний народа делать для общества отменный двигатель прогресса. Они могут позволить себе такое, от десятой доли чего слабые общества вроде нашего разрывает на части, что твоего хомячка от сигареты.
Французам - всё можно. Башковитый и дружный народ, по сути дела. Жаль, что я их так не люблю.
Но мы-то... У нас придуманная при Александре Первом и реализованная его братом внесословная общенародная бюрократическая машина управления обществом - это чуть ли не единственное, что нам досталось в наследство от "Империи Романовых", как называет это образование историк Алексей Миллер. И все, кто боролся с тем старым порядком: либералы ли демократы, социалисты ли народники, реформисты ли благонамеренные, все, как впоследствии оказалось, создавали почву для невиданного и неслыханного расцвета этого любимого детища Николая и Александра, и присущего им Сперанского.
И только тогда, когда всё, чем они жили, было разрушего, только тогда детище и смогло расцвести и стать Хозяином Земли Русской.
Да, интересно получается.  

Гомер, Мильтон и Паниковский

 Дмитрий  Бавильский комментирует увольнение Юрия Самодурова с поста директора Сахаровского центра:
................................

Смерть Александра Солженицына окрасила символическим виражем не только август високосного 2088го, но и весь этот не слишком удачливый год, впрочем, как и все, что случилось до ухода Солженицына и все то, что случится после.

Война в Южной Осетии, а теперь вот уход со своего поста Юрия Самодурова, создателя и бессменного руководителя Музея и общественного центра имени академика Сахарова возникают, в этой связи, весьма логичным завершением истории ХХ века. Века войн и инакомыслия.
.....................................
Вот и Александр Солженицын смертью своей окончательно и бесповоротно закрыл дверь в эпоху «большого нарратива». Отныне невозможны не только классики литературы (театра, хотя жив Юрий Любимов или кино, где подобная смена вех случилась в прошлом году, когда дуплетом, один за другим ушли Бергман и Антониони), но и крупные идеологические (эстетические, социально-политические, какие угодно) институции.

ХХ век и начался не календарно, 1914-м годом и закончился 11 сентября 2001-го, остальное – последствия и последыши, последние шаги в тишине; корчи эпохи, зачищающей свои собственные следы. И добровольный (!) уход Юрия Самодурова со своего поста – логическое продолжение этой постмортальной цепочки.

Всё прочее – усталость, разногласия с учредителями и членами попечительского совета Музея – не более чем стечение случайных обстоятельств, сквозь которое говорит коллективное бессознательное новой эры.
.................................

Скажите, люди добрые, что именно надо отшибить автору, чтобы он мог написать такие строки? 

У всех прошу прощения за переход на личности. Хотите, на колени встану? 

...Вообще надо бы всю статью процитировать, что ли...

Мантры и заклинания на сон грядущий

Новый мобильник мне не нужен
Не мне нужен новый мобильник
Вместо одного нового у меня уже есть два старых, но хреновых
Всё равно слышно плохо
Не мобильник мне нужен
Ох, не мобильник
О душе думать надо, а не о новом мобильнике
Он будет тяжёлый и неудобный
Все новые мобильники таковы