July 28th, 2004

Ростов-на-Дону, 35 градусов в тени

А вообще тут очень хорошо. Спокойно, людей очень много, и все хорошие и непохожие друг на друга и на себя тоже. Друзья - один другого лучше, а ростовчанки, как всегда, необычайно хороши собой, и ходят по погоде - "во всём голом". Впечатляет, надо сказать. На окружающих оне, впрочем, особого внимания не обращают. Оно и правильно - можно глазеть не стесняясь.

Особенно же хороша, как всегда, реклама.
О Квасе, леденящем душу я уже писал. Сейчас появилась максима Одни очки - хорошо, а двое - лучше! Ничего не меняю, так написано.

В любом, даже самом маленьком магазине - кондиционеры, запущенные на полную мощность.

Чайное заведение "Апсара" - это что-то невероятное! Какие там китайские чаи, ценой до полутора тысяч за чайник! Как там их заваривают, с китайскими же церемониями и рассуждениями. Мы с моим другом просидели там вечер, распив такой чайник - и как же нам было хорошо! Нету в Москве такого, нету, хоть ты колом по голове чеши!

Однако Интернету в Ростове пока немного, и который бывает в общем пользовании, работает временами. Вот я сейчас сижу в таком кафе, но когда побываю здесь в следующий раз, отнюдь не знаю.

НА Пушкинском булеваре у библиотеки - невероятных размеров, как всё в Ростове, книжный развал, где можно купить всё и даже больше, за тридцать и двадцать рублей. Хрен знает что. Я туда как подошёл однажды, так больше опасаюсь.

Приеду я в Москву, е.б.ж., в понедельник второго августа. Где-то в "десять без десяти", как и было спето.

Щербакова здесь знают, и понимают, как и всё остальное, по-своему, по-ростовски. Разговаривать о нём очень интересно.

Да вообще - хорошо, братцы!
Лето, одним словом.

По первому впечатлению

Вообще-то я полагаю, что если человек будет знать, что он отвечает за каждое свое действие или слово, то он будет к своим словам относиться ответственнее. Судебное (т.е., не индивидуальное, а по закону) преследование за любые действия, не соответствующие норме, только повышают ответственность. Вроде так.

Не преследовать за сказанное слово можно только в том случае, если в обществе принято считать, что слово ничего не значит. Т.е., что слово - это просто болтовня, и поэтому существует свобода болтовни, называемая по-старому - "свобода слова".

Я хочу напомнить, что в стародавние времена апостолов, проповедников, миссионеров и просто добрых христиан, исповедующих Слово Божье, естественным образом за него преследовали и казнили, и, в общем, они в каком-то смысле не были против. А как же? Такое слово. Такое Слово - за него можно и муки принять.

Главное, повторяю, это чтобы преследование это было прнципиальным, а не частным. Т.е., к каждому человеку прилагался закон, и на основании этого приложения и решалась его судьба.

Диссиденты, напоминаю тоже, были, насколько я помню, не против суда над ними по соответствующей статье - они только требовали, чтобы их судили по справедливости, не искажали закон (который утверждал наказание за клевету, которой не было).

И если все говорящие будут знать, что их за лживое слово, ложное слово, неправедное слово - будут наказывать, то, я думаю, пустого меления языком станет сильно меньше. И думать будет легче, кстати.

Конечно, при этом надо строго следить, чтобы суд был справедливым. Кто ж спорит. С несправедливым судом мириться никак нельзя.
Особенно нельзя с ним мириться дурацким путем борьбы за отмену всякого суда. Нельзя так отступать перед человеческим несовершенством.