August 11th, 2002

Общие представления о Войне, предшествующие конкретным тезисам

Как всегда, ожесточенные споры о конкретных фактах и частностях скрывают под собой различные понимания и представления более общего характера.
Так например, размышляя о причинах моего недопустимо резкого по тону спора с Борей Львиным, я вдруг осознал, что, скорее всего, мы с ним по разному понимаем, чем была, собственно, Вторая Мировая война. И что такое был союз западных держав с СССР (так и хочется написать – с Россией).
Я, например, так полагаю, что это была война не между общественно-политическими системами, а между государствами, за свои национальные интересы. И что это было «довоевывание», второй акт того, что началось еще в 1914 году. Когда Западная Европа и Центральная Европа хотели переменить общеевропейский расклад, с помощью России.
Результат не был достигнут, странам Запада вместе с Россией не удалось убедить Германию, что старый порядок лучше. И тогда, в середине века, пришлось все начинать сначала.
Из такого представления следует, что союзники – страны Западной Европы и СССР – имели общую цель, и скидывались на эту цель, кто сколько мог и кто чем мог. Запад в основном скидывался своей техникой, сырьем, боеприпасами и т.д. Россия – своей военной силой, солдатами, волей к победе и т.д. И цель, общая цель, была достигнута.
Ну как соседи по селу вместе тушат пожар, угрожающий их домам. Кто кому помогает? 
Поэтому, в рамках этого моего представления, выражение «без помощи западных союзников СССР бы не победил в войне» совершенно нелепо. Все равно как сказать «левая нога без помощи правой никуда бы не дошла».
Иное дело, что когда эта цель - общая победа над Германией – была достигнута, оказалось, что остальные цели – не общие.
Тогда, в принципе, возможна такая аберрация: с точки зрения последующих событий переосмыслять предшествующие события. Но это, как я считаю, антиисторично. И неинтересно.
Здесь путаются вторая и третья задача историка, т.е., анализ существующих на описываемый момент представлений о мире и анализ смыслов происходящего, т.е., пространства, доступного, по определению, только историку, но никак не участникам событий.

Насчет стратегического отступления системы...

И в вопросах того, на чем держалась советская власть и почему и кто ее разрушил… Тоже, я подозреваю, что у меня с Борей Львиным есть некоторая разница в предпосылках.

Так, например, я считаю, что идеологическая система, хотя и существовала все советское время, но по-разному.
Начиная с послевоенного времени, она находилась в состоянии стратегического отступления, и отдавала частной жизни общества один сектор за другим.
После смерти Сталина это отступление убыстрилось, пока, в последние брежневские годы, оно не перешло в паническое бегство. Причем внешне все выглядело пристойно и даже грозно, а внутри все было разъедено.
Кончилось, как известно, это дело тем, что во главе партии встал предатель и изменник дела коммунизма в России, который и демонтировал как идеологию, так и партию, и вообще государственную систему. Но это был конец, а не начало процесса.
Фактически преобразование общества началось в послевоенные годы, и причиной была, собственно говоря, сама война.
Общество изменялось все целиком, начиная с правящей части. Исходя из этого, выражения типа «послабления времен перестройки» не представляются мне соответствующими реальности. Разве что в смысле известной максимы «Первым признаком отравления является посинение трупа». Вот таким посинением и являлась перестройка.
Самое же главное, как всегда в нашей благословенном отечестве, происходит не тогда, когда происходит, а либо раньше, либо значительно позже.
За происходящее же событие мы, как правило, принимаем момент осознания того, что исходит, т.е. факт общественного или личного сознания , а не бытия.