August 10th, 2002

насчет правозащитников и националистов

Это - продолжение разговора с ЖЖ уважаемого bbb , где мы с ним беседуем о том, кто сидел при Брежневе

Насчет статистики - можно взять хоть списки, которые издавал Кронид Любарский, хоть "Хроники текущих событий".

А "правозащитники" отличаются от "националистов" своими взглядами и содержанием своей деятельности, за которую их и сажали.

А не фамилиями и этническим происхождением, конечно.

Я не сидел, Бог миловал, но в середине 70-х годов принимал участие в издании "Хроники текущих событий". А потом, с конца 70-х - был помощником распорядителя РОФ-а (т.наз. "солженицынский фонд", Фонд помощи политзаключенным и их семьям). Причем в нем я помогал готовить и отслеживать списки сидящих по соответствующим причинам - списки политзаключенных.

То-то меня и удивил твой первоначальный тезис, насчет того, что правозащитников и демократов было ничтожно мало, а националистов - наоборот.

Соотношение было другим.

Людей при Брежневе сажали, в общем, за дело. Случайных не было. Статья УК или иной способ наказания (психушка, например) подбирались довольно тщательно. Тем более что клиентов было относительно немного, не то что при Хрущеве или тем более при Сталине.

И с нашей стороны информация была поставлена тоже неплохо, так что после окончания советской власти уточнять пришлось немного.

К концу брежневского периода, например, (на 1.05.83) за правозащитную деятельность сидело 337 чел., за религиозную деятельность - 263 чел., за националистическую - 247 чел., и отказников страдало 43 чел. Это – по спискам Кронида Любарского, которые он готовил по нашим внутрифондовским спискам.

Как видишь, народу было относительно немного, меньше 1 тысячи, и мы в конце концов практически всех знали.
Кто чего делал, кто за что сел и кто как к миру относится.

Статья Максима Соколова о консерватизме в "Эксперте"

Советую прочесть статью Максима Соколова "Спаси и сохрани" , пока этот номер еще current - а то редакция прошлые номера закрывает паролем.
Очень я его уважаю, Максима Юрьевича. И учителей его, в первую очередь Константина Леонтьева. О котором Лев Толстой как-то с нескрываемой завистью сказал: "Вот пишет! Как стекла бьет!".