Леонид Блехер (leonid_b) wrote,
Леонид Блехер
leonid_b

Сказано

Из беседы в "Огоньке" Андрея Архангельского с Михаилом Эпштейном "Переименование - это попытка словесной магии" , по поводу подведения итогов международного конкурса "Слово года". Мих.Эпштейн - известный филолог, руководитель Центра творческого развития русского языка, глава экспертного совета .
Вообще, весь ряд заимствований, победивших в конкурсе десятилетия — гламур, креатив, гаджет, восклицание "Вау!",— все как на подбор, все с какой-то приподнятой, веселенькой и одновременно чуть издевательской интонацией, совершенно несвойственной им в английском оригинале. Creative по-английски значит "творческий". Ну, творческий и творческий. A креатив по-русски звучит с нажимом и одновременно с насмешкой. Он как бы набивает цену. Попробуйте перевести креатив обратно на тот язык, из которого он заимствован. Для этого нужно придумать новое английское слово, что-то вроде creatiff. То же раньше случилось и с PR (public relations), которое превратилось в русские пиар, пиарить. Все эти четкие, оценочно-нейтральные слова, поспешно нахватанные из английского, за несколько лет своего пребывания в русском так меняют свой смысл, семантически глупеют или хитреют, наглеют или проворовываются, что для их обратного перевода требуется создавать новый английский (newspeak). Уже не англизированную разновидность русского, на котором говорят наш бизнес и интернет, а диковатую, русифицированную разновидность английского, на котором будут говорить в Америке или Австралии, если там образуются сильные зоны российского влияния. Let's make up a creatiffchik! ("Давай сварганим какой-нибудь креативчик!") — так будут изъясняться рекламодатели в Нью-Йорке или Мельбурне. Скоро опять станет так же трудно переводить с русского на английский, как было до эпохи нашествия англицизмов.

... — Западные оригиналы обычно имеют нейтральное звучание, а в русском происходит ажитация, смысловое перевозбуждение слова. Русский язык не может смириться со средним, скучным, серьезным, "буржуазным" звучанием и значением. Слову придается важность, торжественность — и вместе с тем с него сбивается спесь, его как будто передразнивают. Особенность русской манеры — это выверт. Не просто переворот, когда верх и низ меняются местами, а снижение посредством возвышения. Слово выворачивается, то есть одновременно звучит и как похвала, и как издевка.

...— В этом, я бы сказал, тайна обращения со словом в России. И объяснение, почему наш язык так любит заимствовать чужие слова. Со своими словами ему скучно, пресно. Подходя к чужому слову, он может его одновременно и обласкать, и ущипнуть. Поставить его на пьедестал, а потом плюнуть и десять раз растереть. Негативная эмоция в конце концов преобладает, и пьедестал — лишь средство низвержения.


Не скажу, что мне рассуждения Михаила Эпштейна близки - но он всегда подмечает что-то очень необычное, имеющее безусловное (хотя и не простое) отношение к реальности.
Стоит прочесть всю беседу. Мне понравились слова "недодержец" и, соответственно, "передержец". Недодержцами были, по Эпштейну, Керенский, Горбачев, Медведев. А передержцами — Сталин, Брежнев, Путин. Хохма, конечно - но забавная.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 15 comments