Леонид Блехер (leonid_b) wrote,
Леонид Блехер
leonid_b

Сказано

Из беседы с А.Н.Архангельским в журнале "Фома" - "Чтобы говорить, что интеллигенция исчезла, нужно не видеть страны, а видеть только Москву" .

Я цитирую здесь только ту часть беседы, где А.Н. говорит об интеллигенции. У него там ещё и интересные слова о Церкви, и её взаимоотношениях с интеллигенцией, но это отдельная тема.

— Попытайтесь, пожалуйста, дать определение интеллигенции.
- С моей точки зрения, это образованное, моралистически мыслящее сословие, наделенное чувством особой общественной миссии. Оно возникло не по своей воле в ходе исторических процессов в XIX веке, поскольку церковная среда в тот момент не ответила на некоторые вызовы времени, а свято место пусто не бывает. Когда начинает бурно развиваться наука, меняются привычные социальное роли и резко усложняется картина мира, должны появиться люди, которые могут авторитетно, со знанием дела отвечать на новые вопросы новых слоев. Потому что в какой-то момент обнаруживается, что прежние взгляды, в том числе, церковные, и вновь возникающий опыт не сходятся. Ну вот не сходятся, и все тут. Речь, понятно, не о догматах, а взглядах на устройство мира.

Это то, что митрополит Антоний Сурожский называл радостью сомнения. Если людей не учат тому, что сомневаться не просто не грешно, а хорошо, потому что это сомнение в наших представлениях, а вовсе не в Божественной истине, то происходит внутренний надлом. Владыка Антоний и стал таким Учителем, свободно и при этом глубоко церковно мыслившим. Он не боялся выходить за пределы готовых представлений, сформировавшихся в рамках преходящей исторической традиции, но изнутри религиозного опыт готов был вместе со своей паствой осмыслять меняющийся мир. А в середине 19 столетии таких почти не было. Даже великие пастыри, как митрополит Филарет (Дроздов), не были готовы к проповеди среди «образованцев». То есть, с Пушкиным он мог говорить на одном языке, а с Герценом уже нет. И пока Оптина не стала новой точкой притяжения ищущей интеллигенции (Гоголь все-таки был редким исключением), путаное, но заслуживающее как минимум сострадания, сословие было предоставлено самому себе.

Если не найдутся те, кто говорит как власть имеющий, значит, будут те, кто говорит, как власть присвоивший. Потому что, повторяю, свято место пусто не бывает. Если на пир не идут званые, а пир все равно должен состояться, на него пригласят того, кто пойдет. Не священники, а интеллигенты. Кроме того, на смену исторических обстоятельств запоздало реагирует власть; складывается запрос на общественного деятеля, а земство без интеллигенции со своей задачей не справляется. Ну, а дальше путь понятен. Формируется своего рода полузакрытый орден русской учительной интеллигенции, с чувством особенного избраничества, с указательным пальцем, поднятым вверх. Такое светское одноперстие… И все было бы нормально, если бы это был указующий перст духовного лидера, а не рядового выпускника университета…

Ничего особенно хорошего в этом нет, но так история сложилась, а все, что в истории складывается, рано или поздно начинает обрастать ритуалом и традицией, в которой неразрывно соединены и хорошее, и плохое. Дурные качества интеллигенции понятны — горделивость, желание отвечать на все вопросы, даже на те, на которые ты не способен ответить, самозванное избранничество и желание управлять миром во всех его проявлениях. А про хорошие так редко говорят — это слой людей, не имеющих корысти, все стремящихся сверять с моральным критерием, и тревожащихся за свою страну и за мир.
— Вы согласны с утверждением, что сегодня интеллигенция исчезает?
— Сегодня, конечно, произошла маргинализация интеллигенции как социального слоя. Но группа-то эта никуда не делась. Более того, и функция ее никуда не исчезла. Давайте посмотрим, что у нас в стране вообще есть. Если выйти за пределы Церкви. У нас есть бизнес, который не мыслит моральными категориями. У нас есть политика, которая вообще не мыслит никакими категориями. У нас нет, строго говоря, исторической нации, потому что советское представление о нации рухнуло, а новое не сформировалось. У нас есть школа, которая должна как-то воспитывать людей, и которая не сама должна давать ответы на эти вопросы, а должна их получать. А получить как бы и неоткуда. И у нас есть опыт развитого мира, который четко говорит, что должно существовать сословие, которое современно отвечает на моральные вопросы. Не на духовные, а именно на моральные.
— А на Западе есть такое сословие?
— Например, в Америке это сословие — крупный бизнес. Он там мыслит моральными категориями. Этот бизнес в превращенных формах является наследником протестантских традиций, не протестантсткой этики в веберовском смысле, а протестанстских традиций. Американский университет — это творение пилигримов, он появлется параллельно с американским бизнесом. Дальше американский бизнес с ним срастается, и если вы почитаете, что Баффет пишет своим акционерам, что Гейтс говорит подросткам, то вы увидите, что они обсуждают не выгоду, а мораль. Это началось с 30-х годов, когда американский бизнес до этого дозрел. Замечательная формула Карнеги: глупо жить бедным, стыдно умирать богатым. Категории стыда и моральных ценностей введены в оборот, они действующие. Я ничего не идеализирую, рая на земле не будет, у американского опыта есть множество оборотных сторон, но там как минимум сформировался круг авторитетных людей, способных напоминать о моральных критериях. Они — из деловых кругов. У нас этого не будет в обозримом будущем, не надо тешить себя иллюзиями. Поэтому история обращает ко всем нам вопрос: кто будет формулировать эти простые взгляды? Не высокие идеи, не формулы спасения в религиозном смысле, а формулы морального ограничения. Никто, кроме интеллигенции, эту задачу выполнить не может.

Справляется ли сама интеллигенция с этой задачей? Да, она не справляется, но никому от этого не лучше. Назовите мне любой другой общественный слой, который это готов сделать, я буду рукоплескать этому слою, и буду работать с ним. Но я никакого такого другого слоя не вижу.
.......................
— Но разве сейчас возможны новые «властители дум», как раньше?
- А вот это совершенно необязательно. Эта функция отмерла. Властителей дум, которые единолично берут на себя эту миссию, больше нет. Есть очень много важных, но не единоличных работников. Другой вопрос, что работники эти со своей работой плохо справляются. Но больше не будет ни Аверинцева, ни Лихачева, ни отца Александра Меня. Будут не единицы, а десятки, сотни тех, кто пробуждает спящее в человеке (не привнесенное в нем, а спящее в нем) начало. Конечно, эта задача может быть и не выполнена, но тогда нам всем будет очень нехорошо.

-То есть вы считаете, что без интеллигенции все равно никуда?
- Никуда. Во-первых, непонятно, куда из нее выписываться. Я в себе опознаю все родовые недостатки интеллигенции, долгие годы воевал и с интеллигенцией, и с интеллигентом в себе. А потом задал себе вопрос: ну хорошо, ты воюешь. Ты можешь выписаться из сословия. А куда ты запишешься? Стой, где поставили, и делай свое дело.
.........................


Я, конечно, уже не такой простодушный, чтобы просить читателей внимательно прочесть то определение интеллигенции и её системообразующих качеств и свойств, которое даёт А.Н.Архангельский. Всё равно большая часть читателей среагирует только на слово "интеллигенция", и будет талдычить о своём, о девичьем. Ну и ладно, умеющих читать всё равно много.
Особенно хорошо и чеканно сказано про наши реалии - бизнес, политику, школу и нацию.
Да, работы тут... На сто лет вперёд, но кто нам даст эти сто лет?
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 36 comments