Леонид Блехер (leonid_b) wrote,
Леонид Блехер
leonid_b

По делу


Говорит Александр Асиновский (род. в 1951 году) — доктор филологических наук, профессор кафедры общего языкознания филологического факультета СПбГУ. ("Наши люди постоянно не договаривают", "Огонёк", №5 от 7 февраля 2011).
..............
- Речевого зеркала, то есть представления о том, как мы говорим в повседневной жизни, у нас не было. А между тем устная речь очень важна. Ведь она доминирует в нашей самопрезентации. И потом, важно знать: каким количеством слов в день наш человек оперирует? Настолько они связаны между собой? Из этого и складывается речевой портрет. Безусловно, наша выборка пока недостаточно репрезентативна, неполна, выводы предварительны, многие факты требуют подтверждений. Но есть вещи, которые воспроизводятся тысячи раз уже на обработанном материале. Например, уже можно говорить о том, что русский язык скорее движется в сторону изоляции, а не в сторону аналитизма. Что флексии, выражающие грамматические значения — род, число, падеж, лицо глагола, те самые парадигмы, которые все мы мучительно осваиваем в школе,— в звучащей речи реализуются совсем не так, как на письме, или вовсе не используются.

— "И дальше — пару слов без падежей", как пел Высоцкий. То есть люди в общении легко обходятся без падежей и рода?

— Конечно, все очень индивидуально. У всех разное образование, уровень речевой культуры. Но при любом уровне образования и культуры все говорящие страдают от одного и того же — от дислингвии, разложения языка. Язык из средства выразительного раскрытия своего мира превращается в набор указательных местоимений. Мы не разговариваем, а показываем. Причем это есть и "интеллигентной" речи. Вот. Это. Тут. Как бы. Надо. Так. Здесь. Таким образом. Исчезает слово не потому, что мы куда-то торопимся или экономим усилия (хотя это тоже есть), но, главное, нам это вообще неинтересно, неважно. Языковая форма теряет свою культурную ценность. Получается, что нам не нужна роскошь выразительных возможностей нашего языка.

— Люди не хотят называть вещи, поступки, желания словами, которые приняты для их обозначения: почему это опасно?

— Вообще-то есть мнение, что вещи перестанут существовать, если их не будут называть. Понимаете, миссия языка состоит даже не в передаче информации, а объединении индивидуальных человеческих миров. В формировании согласия разных людей внутри одной культуры относительно мира. Язык — это их согласие. Чем лучше достигнуто это согласие, тем устойчивее культура. Как только согласие исчезает, мир рассыпается.
...............
— Может быть, наш язык просто неконкурентоспособен? Мир изменился, а в языке нет многих современных понятий и терминов, которые нужны человеку. Вот он и вынужден руками показывать, а не называть.

— Язык не ограничивает наши возможности что-либо называть, напротив, его возможности, вобравшие в себя колоссальный опыт нашей культуры, нам помогают находиться в гармоничном балансе традиционного и инновационного. Просто люди не привыкли их использовать. А причина тут в том, на мой взгляд, что многие люди в детстве, у себя дома не слышали нормальной русской речи. И еще одна догадка: язык чувствителен... к правде. Чем больше в окружающей действительности вранья, тем человек испытывает меньший интерес к речи.
..............
Мы при эксперименте часто натыкаемся на бессвязность фрагментов речи, каждый из которых обладает отдельным смыслом — что-то вроде лозунга или слогана. И вот они в разговорной речи следуют один за другим, а между собой связны плохо. Это особенно заметно в телевизионных ток-шоу: побеждают те люди, которые говорят бессвязно, а связанная, последовательная речь, интеллигентная проигрывает, потому что она звучит слишком... неестественно.
.............
— Какие еще тенденции заметны?

— Движение в сторону изоляции, где согласование слов не опирается на специальные грамматические средства типа флексий, низкая степень связанности на смысловом и грамматическом уровне, самоперебив. В реальности довольно распространена параллельная речь: люди, не замечая, говорят одновременно, видимо, считая, что то, что я говорю — это по делу говорю, а то, что он — ну ладно, я потерплю. Это не создает конфликта — ну поговорили одновременно, потом оба замолчали.

И конечно же хезитация — колебания, когда либо не знаешь, что сказать, либо не уверен, что это стоит говорить, и пытаешься заменить чем-то нейтральным. Сомнения заставляют тебя либо замолчать, либо замычать заакать, заэкать. Наш человек очень часто недоговаривает. Если все постоянно недоговаривают, это отражается на общем состоянии языка. К тому же наш человек часто врет. Это, кстати, небезопасно для здоровья. В десять раз увеличивается нагрузка головного мозга — если человек говорит осознанную ложь.
...................
— Молодые очень разные. Их отличие в том, что они могут говорить по-всякому, по-разному. Многое зависит от "домашнего языка", уровня образования. С приобретением речевого и жизненного опыта возникает уже самостоятельный речевой портрет. Но диапазон индивидуальных отличий у молодых, повторяю, особенно большой, как и разброс возможностей: они могут уходить в полнейшую несознанку, общаться при помощи одного мэканья и бэканья, а могут "цицеронить" с любого момента, заниматься языковой игрой. И мне кажется, что наши дети лучше нас. Но умение говорить хорошо не всегда является для них реальной ценностью.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 30 comments