Леонид Блехер (leonid_b) wrote,
Леонид Блехер
leonid_b

Террор и беспорядок

Из книги Н.Верта "Террор и беспорядок", РОССПЭН, 2010. Книга, надо сказать, отличная. Рекомендована мне моим великим другом С.Д., и правильно, что рекомендована. Там в основном не о власти, а об обществе и о том, какие же усилия предпринимались властями, чтобы что-то сделать с нежелающими подчиняться им простыми обывателями, рабочими и крестьянами. Но эти отрывки как раз о власти.
.....................
30-е годы, этап формирования сталинизма как политической системы, были временем серьезных конфликтов между двумя формами организации и двумя логиками власти. С одной стороны, логика «административно-командной системы», государственного аппарата, становящегося все более сложным, разнородным, гипертрофированным, вынужденным контролировать растущую сферу деятельности и общество, сопротивлявшееся изменениям, которые навязывал ему режим. С другой стороны, откровенно деспотическая концепция управления делами страны, разделявшаяся Сталиным и его «ближним кругом». Разумеется, существуют серьезные противоречия между «клановой логикой», подразумевающей разрушение всех профессиональных, личных, политических связей, стоящих у истоков солидарности, не имеющей отношения к принятию политики Сталина и его персоны, и административной логикой современного индустриального государства, основанной на принципе компетентности. Этот конфликт позволяет понять то, что для Моше Левина является «сущностью сталинизма», а именно, «институциональной паранойей», которую он определяет так: «чувство бессилия, которое развивается в узком кругу высшего руководства, а затем у лидера этого руководства. Чем сильнее центральная власть, тем интенсивнее это чувство бессилия».
…………………..
В годы Гражданской войны, как и позднее, большевистские руководители, считая, что для обеспечения быстрого и эффективного исполнения важных инструкций они могут рассчитывать только на узкий круг людей, разработали практику направления на места «уполномоченных», призванных дублировать местные органы власти, зачастую имеющие размытые полномочия, что было обусловлено двойной легитимностью: партии и — более традиционной — государства. Документы высших партийных инстанций показывают, до какой степени, в том числе в «мирные годы» нэпа, была развита «конспиративная культура»: даже члены ЦК (не говоря уж о местных партийных секретарях) были не в курсе большей части решений Политбюро. Несмотря на официальный запрет «фракций» в рамках партии, они сохранялись на самом высоком уровне, о чем свидетельствует частная переписка высшего руководства. По ряду хорошо известных причин Сталину, великому знатоку подковерных маневров, удалось на основе военно-большевистских сетей, восходящих к годам Гражданской войны («царицынская группа» и «кавказская группа», объединявшая Орджоникидзе, Микояна, Ворошилова, Буденного, Кирова, Енукидзе, Молотова и др.), создать гораздо более структурированный и эффективный политический клан, что позволило ему во второй половине 20-х годов обойти других претендентов на пост преемника Ленина.
…………………………….
Потрясения «второй революции», этой «революции сверху» (Роберт Таккер), сознательно затеянной сталинской группировкой, чтобы утвердить свое политическое превосходство и построить «индустриальное государство», имели своим следствием широкое распространение бюрократических аппаратов, сфера деятельности которых постоянно расширялась. И, что самое важное, при видимости ускоренной централизации этот процесс в действительности во многом ушел из-под контроля Центра, равно как планирование экономики превратилось в хаотичное и краткосрочное административное управление экономическими ресурсами и приоритетами. Постоянная спешка, постановка нереальных задач, необходимость реорганизовывать все существующие административные структуры, пассивное сопротивление местного аппарата реформам и даже политическому проекту трансформации в целом, мобилизация под лозунгом борьбы с бюрократией неквалифицированного персонала, чтобы обойти имеющиеся административные препоны — все это усиливало напряженность и порождало неописуемый хаос.
………………….
Постоянное дублирование нормальных административных рычагов, непрерывная делигитимация местных властей направлением уполномоченных, инструкторов и «ударных отрядов», которые часто опирались на органы безопасности, — мера, вызванная страхом перед «саботажем» правительственных решений аппаратами, которые, как считалось, не способны проводить политическую линию Центра, — все это было проявлением внутреннего конфликта в порядке правления в годы формирования сталинизма. Именно из-за конфликта, вызванного спорам вокруг этих мер — продолжать их или же положить конец, способствуя более регулярному функционированию бюрократической машины, — произошел, ставший хорошо известным сегодня, настоящий политический раскол в окружении Сталина, главными действующими лицами которого были в 1936 — начале 1937 годов Сталин и Орджоникидзе.
………………….
Сегодня мы знаем, что то, что мы назвали «Большой террор», развивалось в двух направлениях. Он сочетал десяток крупных операций по массовому террору с лимитами на арест и казнь, которые коснулись более миллиона человек (эти операции, по сути, представляли собой последнюю и радикальную попытку социальной чистки в продолжение серии репрессивных действий, начавшихся в 30-е годы с «раскулачивания», чтобы положить конец «социальному беспорядку» и избавить раз и навсегда «новое социалистическое общество» от «социально чуждых элементов»), и репрессии, направленные против части политических, экономических и военных элит, целью которых было уничтожение всех политических, личных, профессиональных, административных связей, не имевших в качестве своего основания приверженность политике Сталина или его персоне и выдвижение нового слоя руководителей, которые своей головокружительной карьерой были бы обязаны вождю, что обусловило бы их полную преданность ему. Обновление кадров шло семимильными шагами: на начало 1939 года 293 из 333 секретарей обкомов партии и приблизительно 26 000 из 33 000 представителей номенклатуры ЦК находились на своем посту менее года. На начало 1937 года 88 % областных секретарей вступилов партию до 1923 года; двумя годами позже это соотношение упало до 18 % — причем большинство (65 %) выдвиженцев на эти ключевые посты вступило в партию после сталинского «великого перелома» 1929 года.
………………….
Потрясения «Большого террора» вместо того, чтобы сократить число бюрократов, еще более увеличили — удивительный парадокс — количество всякого рода административных постов: так, в 1937-1939 годах в то время как численность занятых в промышленности выросла едва на 2 %, рост числа сотрудников различных ведомств составил приблизительно 26 % (и превысил 50 % для ответственных постов).
………………….
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 1 comment