Леонид Блехер (leonid_b) wrote,
Леонид Блехер
leonid_b

Былое, но не прошлое


Большой доклад историка Арсения Рогинского ("Мемориал") о источниках нашего знания о репрессивной деятельности и масштабах оной в советское время нашей истории. Я вроде бы об этом кое-что знаю, но тут для меня было многое, что считаю очень важным.
Скажем:
- Наличие и отличия судебной и внесудебной структур управления репрессиями. Различие и изменения со временем внесудебной машины, причины того, что для сталинского периода эта машина была основной: Сталин судам не доверял, никаким. Такая основная и обязательная черта внесудебной машины, как заочное осуждение, без участия сторон и, по сути, без рассмотрения собственно следственных дел.
- 1927-й год как год начала организации больших репрессивных кампаний, почему и с чем это было связано.
- Принципиальная невозможность установить точное количество репрессированных, и основные причины этой невозможности.
- То, что не политические дела составляли не более 25% всех дел, рассматриваемых ОГПУ.
- Исключительно интересные характеристики описаний репрессий: "окраска преступлений", "характер преступлений", отличие этих характеристик от самого содержания, инкримируемого репрессируемому человеку.
- Особенности механизмов начала и продолжения массовых репрессивных операций, чем они определялись и от чего зависели.
- Принципиальное недоверие как высшей власти, так и самих чекистов (т.е., организаций, которыми реализовывались массовые репрессивные операции) судам и вообще судебной системе.
- Когда и как возникли депортации народов, какие цели на них возлагались (тут было несколько различных видов депортаций).
- Отличие послевоенных репрессий от предвоенных и тем более военных кампаний (количественное уменьшение, но рост точечной выверенности).
- Проблема "повторников", особенно среди крестьян.
- Подробный, но исключительно интересный анализ ошибок во всём механизме сбора статистики.
- Изменение в репрессиях (и даже в статистике) религиозников (до войны - единая "графа", а с 1943-1944 гг. разделение репрессируемого духовенства и "сектантов").
И многое, многое другое.
Тут надо сказать, что более года назад я пришёл к Арсению Рогинскому (а до этого - к Александру Даниэлю) с вопросом, который меня очень занимал: я вдруг понял, что из присущей мне концепции советского управления обществом следует, что довоенные и послевоенные репрессии должны качественно и существенно отличаться между собой. И связано это должно быть с тем, какие задачи ставило советское начальство, и как оные задачи поменялись после войны, и как это изменение привело к тому, что это начальство в конце концов (а особенно - со смертью Сталина) решило эту свою систему поменять и, в конце концов, сдать на хрен. Что оно и сделало. И я захотел узнать, как это изменение задач (по сути своей - сдача и гибель советской системы управления обществом) проявлялось в одном из главнейших и необходимейших для него методов управления старой, а именно - репрессии над управляемым народом.
А.Рогинский, как мне кажется, этими вопросами заинтересовался, и беседа получилась крайне интересной. Он сразу же сказал, что целью довоенных репрессий являлось в первую очередь решение задачи социальной инженерии: воспитание нового, атомизированного населения и избавления от балласта, коим было, с их точки зрения, если и не всё население, то его большая часть.
Правда, я тут осмелился с уважаемым Арсением не очень согласиться насчёт того, что они эту задачу решили - но это в данном случае не так уж и важно.
В конце концов, до войны репрессии мотивировались (не прямо, но в прямоте наше начальство заподозрить трудно) избавлением от ненужных целых групп и классов, как социально-экономических, так и целых типов социальных личностей.
После войны же собственный народ их уже не пугал (хотя вообще, как я понимаю, главными чувствами, которые Сталин испытывал к русскому народу, были глубочайшее недоверие, страх и ненависть), и тут дело дошло до репрессий других народов, и также возможное уничтожение влияния на наш народ со стороны внешних сил - отсюда такое ни с чем не сообразное количество дел по шпионажу и измене в период "холодной войны".
Мы разбирали основные причины практически отсутствующих до войны различных репрессий над целыми народами. Основными такими причинами являлись превентивное наказание и "депортации возмездия". Тут, кстати, Рогинский рассказал о жутковатой истории депортации ингерманландцев в военной время, из Ленинграда и соседних областей.
Он указал на такой недооцениваемый мною параметр общественной психологии, как небольшое время (около 20 лет), прошедшее от воцарения власти большевиков до начала войны. Скажем, ситуация на Украине в начале войны сильно определялась тем, что прежде, в гражданскую войну немцы на Украине были самой беззлобной и цивилизованной силой из всех воевавших в то время. Действительно, их по этой части нельзя было сравнить ни с белыми, ни с красными, ни с махновцами, петлюровцами, скоропад...цами и прочими.
Я совершенно не представлял себе уровня и размаха репрессивных действий властей во время войны, как в тылу, на оккупированных и освобождённых территориях, так и (особенно страшно и количественно и качественно!) на фронте, о чудовищных количествах наказаний (собственно, расстрелов) по обвинению в самострельстве и дезертирстве. Чудовищно это было не потому, что самострелов и дезертиров не было - были, да ещё сколько! - а потому, за что именно и кого расстреливали по этим статьям.
Отдельно, конечно, имеет смысл выделить несколько запоздавшую коллективизацию на "новых землях", её сходство и отличие от "большой коллективизации" в тридцатые годы.
Рогинский в своём докладе, и в нашей беседе, подробно рассматривал, как была устроена связь (положительная обратная связь, строго говоря) между партийно-государственными и репрессивными органами. В докладе это описание (скажем, как после того или иного постановления политбюро резко растёт количество репрессированных именно по той причине, о которой говорилось в этом постановлении, и как это повышенное количество само по себе показывает партийному руководству, как же оно было право!) лично у меня вызвало... Ну, в общем, не люблю я положительную обратную связь, когда она оборачивается кровью и слезами одних и нравственным калечением других.
В общем, есть о чём подумать. Я тут ещё в прошлое воскресенье попал на толковище в Миусах, где выступали, рассказывая про свои научные занятия и представляя свои книги, такие исключительно хорошие современные историки, как Олег Хлевнюк и Оксана Киянская. Вот я и спросил у О.В.Хлевнюка о том, как тогда...
Но это уже несколько другая история, потом расскажу.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 36 comments